Твоя на одну ночь - Ольга Иконникова

На следующее утро мадам Креспен отправилась на рыночную площадь с рассветом. Подвода с нашими тканями уже тоже прибыла в город, и требовалось обустроить палатку и дать наставление мальчишке-зазывале – самому смазливому и громкоголосому, которого она только смогла отыскать.

Мы с Берил выбрались на ярмарку к полудню. Текстильные и галантерейные ряды располагались ближе к ратуше, и мы легко смогли их отыскать. Благодаря стараниям мадам Креспен наша палатка не затерялась на общем фоне – она украсила ее яркими лентами и забавной вертушкой. Но на количестве покупателей это ничуть не сказалось. Нет, время от времени кто-то останавливался у прилавка и даже что-то покупал, но даже мне, не сильно искушенной в торговых делах, было понятно, что большую выручку ждать не стоило.

Наши ткани были не хуже и не лучше, чем на соседних прилавках – прочное полотно немарких расцветок, вполне подходящее для пошива простых рубах, штанов и платьев. Но дело было в том, что такого товара на ярмарке было полным-полно, и чтобы привлечь покупателя, нужно было еще больше сбавлять цену.

– Нам нужно производить что-то более изящное, – сказала я раскрасневшейся и явно недовольной продажами мадам Креспен. – И для этого нам нужны новые прялки.

Она согласно кивнула, и передав торговлю своему помощнику, отправилась со мной на другой конец площади.

Мы долго ходили по единственному ряду, где продавались прялки – слушали отзывы, приценивались. Часть товара тут была проще и старее, чем у нас на мануфактуре. Но одна палатка заметно выделялась – перед ней толпился народ, хотя покупали тут мало.

Продавец – высокий светловолосый мужчина средних лет – охотно показывал свое богатство.

– Не проходите мимо, дамы и господа! Самопрялка джеманская! Непрерывное прядение! Одновременная крутка и намотка позволяет почти вдвое ускорить выход нити!

Сидящий рядом подмастерье ловко продемонстрировал то, что говорил хозяин, вызвав одобрительные возгласы толпы.

Но представление только начиналось!

– Самопрялка олландская! – показал он следующую модель. – Обратите внимание – веретено находится под колесом. А вот новинка сезона – самопрялка с двумя веретенами!

Зубчатое колесо приводило в действие вертикальную ось первого веретена и через шестеренки и большой горизонтальный круг сообщало движение второму веретену.

Но этот аппарат вызвал критику среди покупателей:

– Не сможет тут один человек управляться – не вытянуть ему обеими руками нити. Поди, помощник будет нужен.

Продавец ничуть не смутился и сразил нас совсем уж немыслимым приспособлением:

– Извольте полюбопытствовать! – хитро улыбнулся он. – Опытный образец, какого вы не увидите даже в столице! Вам уже не нужно будет вручную перебрасывать нить с одного крючка рогульки на другой – нить будет механически навиваться на катушку!

Он откинул закрывавшую прялку ткань и показал нам аппарат с двумя вертикальными колоннами.

– Ох! – издает восторженный возглас мадам Креспен. – Это же просто сказка!

Но я понимаю, что эта сказка нам не по карману.

Разглядеть прялку мы не успели – продавец вдруг снова набросил на нее покрывало, а его помощник запихнул ее под прилавок.

– Королевский прасол! Королевский прасол! – пронеслось по рядам.

И многие торговцы тоже торопливо стали прятать свои товары.

Я ничего не понимала.

– Что-то случилось?

– Сам месье Ланс – скупщик королевского двора на ярмарку пожаловал, – хмыкнул светловолосый мастер.

– И что в этом дурного? – удивилась я. – Разве не в ваших интересах показать ему самый лучший товар? Наверняка он закупает большими партиями.

Мадам Креспен потянула меня в сторону.

– Пойдемте, ваша светлость, нашим накажем палатку закрыть. Упредим этого паразита. Месье Ланса тут каждая собака знает. Крохобор он, каких поискать. Ежели бы он дело честно вёл, так любой бы с ним за честь договориться посчитал. А он, прикрываясь именем его величества, требует вдвое цену снизить, а ежели кто отказывается, то кляузу на того в управу строчит – дескать, неуважение к королю проявил. А кто же хочет себе в убыток товар отдавать?

– Он так заботится о сбережении средств его величества? – не поверила я. – Ведь он же закупает не для себя, а для двора короля.

Фифи подивилась моей наивности:

– Конечно, нет, ваша светлость. Сэкономленные деньги он просто кладет себе в карман.

Мы поспешили к нашей палатке, но с месье Лансом я познакомилась прежде, чем мы до нее дошли.

Королевский прасол оказался невысоким худощавым человеком с тихим голоском. Встретишь такого на улице – и не заметишь. Но то – на улице. А тут, на ярмарке, он чувствовал себя весьма важной персоной.

– Этот рулон я, пожалуй, возьму за пару серебряных монет, – сказал он, тыкая пальцем в отличную шерстяную ткань.

В чём-в чём, а в шерсти я разбиралась отлично. Ткань была ровная, фиолетового цвета с блестящим отливом. Из такой пошить сюртук можно было и самому королю. И стоила она куда больше двух серебряных монет.

– Помилуйте, сударь, – охнул продавец, – да она стоит все пять!

Он оглядел толпу, ища поддержки, и щедро обрел ее в сочувственных взглядах. Но вслух его никто не поддержал.

Месье Ланс ухмыльнулся и развел руками:

– Да за что же тут платить пять? Тут и краска, должно быть, нестойкая. Наверняка, линять начнет, едва намокнет. Ежели изволите – прямо сейчас и проверим, – и велел своему помощнику: – Неси-ка корыто да ведро воды. Только уж, месье, не обессудьте – если вода хоть в малой степени окрасится, обвинения в сбыте товара дурного качества вам не избежать. И ткань изымем, и штраф заплатите.

Через минуту вихрастый парень притащил корыто и наполнил его водой.

Выбор у продавца был незавидный – даже если ткань не полиняет, то серьезно пострадает при проверке, и продать ее за настоящую цену станет невозможно. Да и королевский прасол – не тот человек, которого стоило иметь во врагах.

– Ну, так что, любезный? – прищурился месье Ланс. – По рукам?

Сделка была заключена, и скупщик переместился к другому прилавку.

Мы же рванули к своей палатке. Но оказалось, что там прасол уже побывал.

Жерар – помощник Фифи – рыдал, сидя на невысоком топчане. Когда мы подошли, он разжал ладонь, и мы увидели на ней одну-единственную серебрушку.

– Что он забрал? – разом побледнела мадам Креспен.

Но ответ был понятен и без его слов – на прилавке почти ничего не осталось.

– Он взял рулон коричневого полотна, рулон желтого и еще три некрашеных, – доложил шустрый парнишка, бывший у нас зазывалой.

Это был почти весь наш товар. Мы рассчитывали получить за него не меньше десятка монет.