Дочь для трона - Ханна Уиттен

Солмир стиснул зубы так сильно, что Нив почти расслышала скрип.

– Но там все так же распадается, как и повсюду. – Швея извлекла из горки конечностей одну ножку и закинула ее в рот. – Каждому из вас понадобится сила Древнего, чтобы войти в чертог Сердцедрева. На ваше счастье, осталось еще трое, так что вы можете выбрать, которых желаете уничтожить.

Нив подумала о червеобразной твари, обо всех этих зубах, и у нее похолодели руки. Насколько ужаснее должны оказаться Древние?

– Змий, Оракул и Левиафан. – Швея перечислила имена оставшихся богов с набитым ртом, загибая пальцы человеческой руки. – На вашем месте я бы выбрала первых двух. Змий и без того при смерти, истощенный сопротивлением зову Святилища, а с Оракулом справиться должно быть легче, чем с Левиафаном, из-за того, что ты его приковал.

Солмир издал невнятный звук – не согласие и не отрицание.

Швея опустила руки на стол и склонилась вперед, так что лицо ее скрылось за длинными волосами.

– Мой Ткач предложил бы вам свою силу, останься он здесь, – тихо добавила она. – Он был полон благородства и готовности принять смерть ради высшей цели. И понимал, что все должно завершаться, что слепленный из теней мир не может существовать вечно.

На краткий миг горе Швеи ощутимо повисло в пыльном воздухе.

– Ты можешь поведать нам, как распался твой бог, если желаешь. – Солмир мягко переступил с ноги на ногу. – Так, может быть, легче справиться.

Нив нахмурилась и исподтишка бросила на него полный удивления взгляд. Голос у Короля был почти… добрым.

Швея закрыла странные многогранные глаза и вздохнула.

– Для меня будет честью передать тебе его историю, если ты согласен принять ее.

– Для меня будет честью принять его историю, если ты согласна передать ее.

Снова дань традициям и церемониям, неведомым Нив. Траурный ритуал, о каком она никогда не слышала. И Солмир, старающийся немного утешить это скорбящее существо.

У Нив свело живот.

Швея взяла в пальцы прядь волос и принялась бездумно ее заплетать. Нив и сама часто так занимала чем-нибудь руки, когда ее разум осаждали бушующие мысли.

– Меня там не было, – начала Швея с оттенком стыда в голосе. – Мой Ткач не жил со мной; он оставался вольным созданием. Он странствовал меж деревьев, но всегда возвращался. А потом не вернулся. – Она прерывисто вдохнула. – Часы и дни не имеют значения в месте, где ничто не меняется, но, когда его не было уже так долго, что сердце мое заболело от разлуки, я поняла, что случилось непоправимое.

Нив скользнула глазами по Солмиру. Бывший Король по-прежнему стоял, скрестив руки и стиснув зубы, но в глазах у него плескалось нечто кроме привычного холода. Может быть, жалость. Или чувство вины.

– Я не божество, – продолжила Швея. – Только их влечет сила; ее притяжение тащит их – как бы они ни противились – или к Святилищу, хранящему бездны магии, или к открытым вратам между мирами. Я не чувствовала этого притяжения, а мой Ткач – чувствовал. И наконец оно стало слишком сильно. Мой Ткач отправился к Королям и вошел в их Святилище, неспособный остановиться. – Еще один прерывистый вдох. – Они пронзили моего бога костями одного из других; Дракона, быть может, или Сокола – одного из тех, кто поддался зову раньше. И втянули все его силы в себя. И теперь моего Ткача нет.

Чудовищная история в чудовищном мире; женщина, искаженная любовью божества-монстра. И все же сердце Нив тоже наполнилось горем, человеческие чувства откликнулись на нечто столь нечеловеческое.

– Я ощутила это, – проговорила Швея. – Так мы были связаны, мой Ткач и я. Ради его любви я предала свою человеческую природу. И часть меня верила, что я умру вместе с ним. – Мгновение тишины. – Жаль, что этого не случилось.

Она умолкла. Никто не нарушал повисшее молчание. Нив думала о том, как странно, что в ней отозвались эмоции этого чудовищного создания. Что они ничем не отличались от ее собственных.

Швея задумчиво подперла голову коленчатой лапой.

– Я больше не ощущаю хода времени, но знаю, что его прошло немало с тех пор, как они забрали моего Ткача. Почему ты появился только теперь, некогда-Король?

– Пробовал другие варианты. – Солмир блеснул глазами; вся мягкость, проступившая в нем, пока Швея делилась своей утратой, исчезла, он снова стал холодным и резким. – Те, которые ты называла бесполезными.

Швея усмехнулась, слегка зажав губу острыми зубами.

– Не стану говорить «я же говорила».

– Все могло получиться, но возникли… трудности, – проворчал Солмир.

Трудности в виде Рэд и ее Волка. Даже теперь Нив не представляла, что об этом думать. После всего того, что она сотворила в попытках спасти сестру, которая этого спасения не пожелала; которая уютно обжила свой жертвенный алтарь.

– Не получилось бы, – сухо заявила Швея. – Открытые между мирами проходы влекут к себе богов, безусловно, но лишь Сердцедрево настолько сильно, чтобы притянуть Королей. Они ощутили твои врата и, несомненно, отчаянно пытались к ним устремиться. Но у них ничего не могло получиться. Не в нынешнем состоянии.

Солмир метнул взгляд на Нив, но синяя вспышка была слишком короткой, чтобы та хотя бы попыталась прочесть выражение его глаз.

Швея выбрала еще кусочек насекомого из горки подношений.

– Наделал ты дел, некогда-Король. Я ощутила разрыв – все мы здесь, на окраинах, его ощутили, хотя он и был слишком слаб, чтобы привлечь к себе Древних – но я не предполагала, что его открыл ты. Думала, что наверх вырвалась тень или малое чудище. Я должна была почувствовать, что вышел кто-то с душой.

– Я теперь не значительнее любого из малых чудищ, – ответил Солмир. – А душа у меня мелкая и жалкая.

– И все же примечательно, что она еще есть. – Швея откинулась назад и задумчиво пожевала. – Моя канула в этом месте давным-давно, слилась с тьмой, и грязью, и гнилью, когда я призвала магию и дала ей себя изменить. Я даже не помню, какого цвета у меня были глаза.

– Твоя душа была обречена задолго до того, как ты пришла сюда, я полагаю, – иначе ты бы не полюбила Ткача. – Это прозвучало шутливо и совершенно не похоже на насмешки Солмира. Огонек в его глазах не был злобным, и говорил он свободнее.

– Горшки и котелки! – Швея щелкнула кончиками паучьих лап, будто пальцами. – Я не желала тебя обидеть. Долгая дружба заставляет позабыть о манерах.

– Вот я о них точно позабыл. – Одним плавным, словно бы отработанным движением Солмир опустился на колено. Поднял сжатый кулак и задержал его возле лба, склонив голову к пыльному полу хижины.

У Нив от удивления брови поползли на лоб; она покосилась на Швею, ожидая увидеть схожую растерянность. Однако жест Солмира скорее не поразил это существо, а растрогал – словно коленопреклонение было очередным неведомым Нив ритуалом богов и чудовищ.