Опалённая - Илва Стрельцова

— Слабая? — закончил за нее мужчина.

— Нет. Ну, разве что физически.

— Зачем ты покрасила волосы? — вдруг резко сменил тему Серрас, который как-будто все это время ждал возможности задать этот вопрос лично ей.

— Скажи спасибо, что я их не остригла. Была у меня такая мысль.

Мужчина захлопнул книгу и отложил на столик. Затем он склонился ближе к Галатее так, что девушка могла чувствовать его дыхание на своем лице. Флеймфанг зажал между пальцами прядь смоленых волос Галатеи и с омерзением долго их рассматривал.

— Эта краска смывается? — наконец спросил он.

— Со временем. А что, брюнеткой я тебе уже не нравлюсь? — осведомилась девушка.

— Белые волосы — это едва ли не знамя королевского рода. Твой поступок — все равно, что опорочить честь клана Фантомвулф, — заявил мужчина.

— Мою честь уже опорочили. Так какой смысл переживать о волосах? — Галатея испытующе смотрела на своего насильника, но не увидела в его глазах ни тени сожаления. Это правда, что мужчины клана Флеймфанг ни во что не ставили волю женщин. Почему же она рассчитывала, что Серрас окажется другим?

— Похоже, достучаться до твоей совести — все равно, что заставить реку течь в другом направлении, — сказала Галатея, не дождавшись ответной реакции от собеседника. Но тут она заметила в его глазах желание. Похоже, каждый раз, когда она напоминала ему о той ночи, в нем снова просыпалась животная страсть. Казалось, он вот-вот схватит ее, и чтобы этому помешать, девушка уперлась носком сапога в край койки, на которой сидел Серрас. Точно между его ног. Таким образом перед мужчиной появилось препятствие в виде ее острого колена.

Флеймфанг удивленно выгнул бровь, глядя на сапог Галатеи. Тот словно угрожал его достоинству.

— Мисс Шелен, что вы себе позволяете? Я как ваш профессор буду вынужден вас наказать, — строго произнес Серрас, но эта строгость была явно наигранной. В результате он просто схватил Галатею за икру, прямо под коленом, и резким движением притянул девушку к себе. Та лишь успела вскрикнуть, а через мгновение осознала, что находится верхом на профессоре, который тут же с силой сдавил ее ягодицы, упираясь своим возбужденным органом в ее промежность.

Несколько бесконечно долгих секунд оба смотрели друг другу в глаза, и каждый в этот момент был предельно открыт друг перед другом. В глазах Серраса, снова залитых красными потоками лавы, было восторженное обожание и неконтролируемое желание. В глазах принцессы, расширенных от удивления, была заинтересованность, окутанная сомнением. Но не ненависть, на которую она рассчитывала. Пока его губы медленно приближались к ее губам, девушка успела подумать: “Не может быть…”

Но тут дверь купе резко отъехала в сторону, и на пороге появился Ральф. Казалось, он был чем-то взволнован, но при виде своей одногруппницы, сидевшей верхом на их профессоре, впал в ступор.

— В чем дело, Ральф? Что-то с Нуларой? — совершенно просто спросил Серрас, как если-бы до этого они с Галатеей всего лишь пили чай за милой беседой. Девушка тут же вернулась обратно на свое место, чувствуя стыд.

— С Нуларой, — подтвердил герцог и снова замолчал, будто забыл, что хотел сказать. В глазах парня стала постепенно зарождаться ярость, направленная на профессора, а вместе с ней и боль. Им овладела ревность, и лишь его гордость не позволила ему прямо там наброситься со шпагой на конкурента, а еще лучше впиться клыками в его горло.

— Так что с ней? — спросила Галатея, вырвав герцога из ступора.

— Ее похитили, — угрюмо сказал тот, но, казалось, что теперь для него это уже не имеет никакого значения.