Четвертое Правило Волшебника, или Храм Ветров - Терри Гудкайнд

— А цель?

— Разве вы не наслаждаетесь жизнью, Ричард?

Ричард снова пошел по залу.

— Я знаю, что значит долг. Я был рожден для того, чтобы выполнять долг. Теперь я с этим покончил. Я покончил со всем.

— Вы тоже неверно истолковываете то, что я говорила о долге. На самом деле для человека, кто истинно рожден для этого, долг — форма любви, через которую все является возможным. Долг — это не всегда сужение жизни, но часто и расширение ее до иных пределов. Долг — это не рутинная уборка, его надлежит выполнять с любовью. Вы не вернетесь к ней, Ричард? Она нуждается в вас.

— У Кэлен теперь есть муж. Для меня в ее жизни нет места.

— Для вас есть место в ее сердце.

— Кэлен сказала, что никогда меня не простит.

— Ричард, разве вы никогда не говорили в отчаянии того, чего совсем не имели в виду? Вам никогда не хотелось взять обратно свои слова?

— Я не могу вернуться к ней. Она замужем за другим. Она дала клятву, и у нее… Я не вернусь.

— Даже если она замужем за другим, даже если вы не можете быть с нею, даже если это разбивает вам сердце — разве вы не любите ее хотя бы настолько, чтобы внести покой в ее душу? Или в этой любви есть только вы, а ее совсем нет?

Ричард впился в нее взглядом.

— Она нашла счастье в моем отсутствии. Ей ничего от меня не нужно.

— Роза порадовала вас, Ричард?

Ричард отвернулся.

— Да, она очень красивая, спасибо.

— Тогда вы подумаете о том, чтобы вернуться?

Ричард подошел к духу матери Кэлен.

— Благодарю за цветок. Я дам тысячу за один, чтобы не говорили, будто за нее я обязан вам возвращением!

Он простер руки, и воздух наполнился розами. Лепестки кружились словно алый снегопад.

— Мне жаль, что я не смогла заставить вас понять, Ричард. Я вижу, что лишь причинила вам боль. Я покидаю вас.

Она исчезла; пол был забрызган красными лепестками и больше всего напоминал водоем, наполненный кровью.

Ричард опустился на пол, чувствуя себя слишком уставшим, чтобы стоять. Скоро он станет одним из них, станет духом, и больше не должен будет терпеть эту неопределенность, не должен будет болтаться между мирами. Он ел, когда ему хотелось есть, и спал, когда хотел спать, но жить здесь все равно было нельзя. Это не был мир жизни.

Скоро он станет одним из них и покончит с той пустотой, которая была его жизнью.

Когда-то Кэлен заполнила эту пустоту. Когда-то она была для него всем. Он доверял ей. Он думал, что его сердцу ничего не грозит рядом с ней. Он вообразил себе больше, чем было на самом деле. Как он мог быть таким глупцом?

Ричард поднял голову и мысленно перебрал предметы, хранящиеся здесь. Источник созерцания. Он там, через зал. Ричард знал, как им пользоваться.

Он поднялся и пошел туда, где между двумя колоннами был источник созерцания: два прямоугольных бассейна, расположенные каскадом. В сером камне парапета были вырезаны причудливые символы. Нижний бассейн был полон серебряной жидкостью, похожей на ртуть сильфиды, но, как знал Ричард, обладающей совсем иными свойствами.

Ричард снял с полки серебряный кувшин и принялся переливать жидкость из нижнего бассейна в верхний, пока не наполнил его доверху.

Ричард наклонился над нижним бассейном, положил руки на символы власти и прочел древнее заклинание. После этого он мысленно сосредоточился на человеке, которого хотел увидеть, и легким усилием магии выпустил жидкость из верхнего бассейна.

Она полилась вниз тонким серебристым листом шириной во весь бассейн, и в этом водопаде Ричард увидел ту, о ком подумал: Кэлен.

У него перехватило дыхание, и в муке он едва не выкрикнул ее имя.

Она была в своем белом платье Исповедницы. При виде знакомых черт ее лица сердце у Ричарда сжалось в тоске. Она была в своих покоях во дворце Исповедниц. С замирающим сердцем Ричард смотрел, как она стоит возле двери, и сердце его готово было выпрыгнуть из груди.

Дрефан встал у нее за спиной и, обняв за плечи, прошептал ей на ушко:

— Кэлен, моя жена, моя любовь, пойдем-ка в кровать? У меня был тяжелый день. Я так хочу найти отдохновение в твоих страстных объятиях!

Ричард выпрямился и сжал кулаки. Источник взорвался. В воздухе засвистели осколки. Камни кричали, взметнувшись вверх в пламени и дыму, пока не рухнули и не превратились в пыль. Серебристая жидкость потекла по полу. И в каждой капельке, в каждой лужице Ричард видел лицо Кэлен.

Он повернулся и пошел прочь. Ревущее пламя пробежало по полу, и серебристая жидкость со стонами начала испаряться, но в каждой частице серебряного тумана он чувствовал присутствие Кэлен. Ричард разжал кулаки и побежал.

В центре зала он обессиленно опустился на каменный пол.

До него донесся тихий злобный смешок. Ричард знал, кто это. Это его отец вернулся, чтобы снова мучить его.

— В чем дело, мой сын? — насмешливо прошипел Даркен Рал. — Разве тебе не понравился муж, которого я выбрал для твоей истинной любви? Мой собственный сын, моя собственная плоть и кровь, Дрефан, женился на Матери-Исповеднице. Я думаю, я не ошибся в выборе. Он хороший мальчик. Она была рада. Но ты уже знаешь об этом, не так ли? Ты должен быть рад, что она рада. И еще как рада.

Смех Даркена Рала разнесся по залу.

Ричард даже не дал себе труда выслать этого призрака. Какая разница?

— Так что ты скажешь, моя жена? Будет ли у нас с тобой ночь дикой страсти? Как у моего брата, когда ты думала, что он — это я?

Кэлен со всей силы ударила локтем Дрефана в грудь. Он не ожидал этого, и она застала его врасплох. Дрефан захрипел от боли, судорожно пытаясь сделать вдох.

— Я сказала тебе, Дрефан, — если ты коснешься меня, я перережу тебе горло.

Она скользнула в спальню, хлопнула дверью и задвинула засов.

Дрожа всем телом, Кэлен стояла в темноте. Когда Дрефан подошел к ней, ее на мгновение охватило чувство, будто Ричард тоже там, с нею. Она едва не окликнула его по имени, едва не сказала, что любит его.

Она вздохнула. Давно пора перестать думать о нем. Ричард никогда не вернется.

Кэлен вернулась в гостиную и резко обернулась, готовая к обороне, когда услышала за спиной какое-то движение.

— Простите, — прошептала Бердина. — Я не хотела вас испугать.

Кэлен перевела дух и разжала кулаки.

— Бердина. — Она обняла морд-сит. — О, Бердина, я так рада видеть тебя! Как дела?

Глаза Бердины были печальными.

— Прошло уже несколько недель, но кажется, будто Райна умерла только вчера. Я злюсь на нее, потому что она меня бросила, а потом плачу, потому что тоскую по ней. Если бы она только продержалась еще пару дней, то была бы жива. Всего два дня.