Огненная кровь - Брайан Стейвли

Он их не видел – в бесконечной темноте нечего было видеть, – но знал о них.

Избитый, ошарашенный, он ощупал рану в боку. Она все так же сочилась кровью. Эта рана должна была его убить, но он не умер.

– Как? – спросил он у темноты.

Нет ответа, только плеск скатившегося в воду камешка, шелест листьев и тише этого шелеста – далекие всхлипы и вскрики оконченного сражения.

– Как? – настойчиво повторил он, заставляя себя встать.

Словно в ответ ветер донес долгий тихий совиный крик.

Валин закрыл глаза и вздохнул. Рана в боку растянулась, что-то лопнуло, но он упорно вбирал в себя холодный ночной воздух, до отказа наполнял им легкие, ощущал его вкус на языке, втягивал носом, перебирая запахи.

Мох, гниющая трава, хвоя и мокрый камень, поодаль дохлая рыба, и дым, и сталь, и тысячи галлонов пролитой в озеро крови. Глубже – конина, мертвые туши и живые кони. Блевота, моча, гноящиеся раны. Еще глубже – тысячи тысяч волосяных нитей сплетались и спутывались, пока не дотянулись…

Вот.

Дубленая кожа. Пот. Душок селитры. Злость.

Гвенна.

Медь и сталь, мокрая шерсть, настороженность.

Талал.

Кровь и холод, смола и сталь.

Анник.

Живые. Все трое. Он не сумел бы ответить, откуда знает.

Он выдохнул воздух из горящих легких и осел на корявые корни сосны.

Когда силы вернулись, он сделал шаг-другой, споткнулся о невидимый ухаб и завалился ничком. Боль молнией ударила в плечо. Он снова встал, шатаясь сделал несколько шагов и с опозданием распознал дерево, когда обломанный сук уже воткнулся под ключицу, бросив его на неровную землю.

Бред. Все это проклятый бред. Не мог он никого учуять: слишком далеко. И уж точно не мог различить свое крыло в исчертивших сознание запахах. И видеть не мог. У него нет глаз.

– Да ты сбрендил! – заорал он и плевать хотел, кто его услышит. – Ты даже сдохнуть не умеешь!

Глаза плакали горячей кровью.

– Кончай морочить себе гребаную голову! Брось. Ложись, и все.

Снова закричала сова.

Он дослушал отголоски крика и тряхнул головой.

– Мне конец, – глухо сказал он.

Ярость погасла задутой свечкой. Все болело. Все хотело конца. Руки палками висели по бокам.

– Можно не рыпаться. Мне конец.

Валин судорожно перевел дыхание, уставился на темные силуэты, вылепленные тьмой из тьмы, зажал ладонью рану в боку и встал.