Западня для ведьмы - Антон Орлов

– Кто здесь смелый, кто рискнет отгадать три загадки во славу Ланки Хитроумного?!

– А если рискну? – донесся чей-то агрессивный хмельной возглас.

– Угадаешь – спрашивай, что хочешь! Исчерпывающий и правдивый ответ на любой вопрос!

В толпе начали подзуживать:

– Давай, Умник, покажи ему!

– Это наш Джавдо Умник, он тоже все знает, где пернатому с ним тягаться!

– Не связывайся, дурень! – крикнула Зинта.

На нее зашикали: не лезь, все по Условию, иди отсюда, куда шла. Не будь она служительницей Тавше, с ней могли бы и грубее обойтись, а так дело ограничилось дружным возмущением, и каждый считал своим долгом загородить ей дорогу, не пуская подойти к Джавдо. Всем хотелось посмотреть на игру в три загадки и на то, что произойдет после.

– Госпожа лекарка, не вмешивайтесь, – обратился к Зинте представительный седой торговец с холеным лицом – или, может, не торговец, а кто-то из главарей преступных гильдий Аленды. – Джавдо Умник – не малое дитя, пусть распоряжается своими мозгами, как знает. Иногда отгадчики выигрывают у крухутаков.

– Именно что иногда, – проворчала Зинта, понимая, что не сможет остановить сумасброда, ей попросту не позволят это сделать.

Второй птицечеловек взлетел и уселся на толстую ветку платана, свесив вниз заросшие перьями ноги с узловатыми курьими лапами вместо ступней. Жрецы выкатили новый бочонок. Лекарка пошла прочь, размышляя о том, что Ланки и Зерл, которые друг друга издавна не жалуют – уж больно они разные, – обрадовались, возможно, одному и тому же, а то с чего бы такое совпадение?

Она отправилась в лечебницу, которая находилась рядом с небольшим храмом Тавше на улице Вышитых Подушек. Улица, в это время обычно темная и тихая, была озарена мягким разноцветным сиянием: светился храм, как будто усыпанный множеством звездочек.

«Красота какая дивная…» – ахнула Зинта. Никогда еще она такого не видела.

– Что это, почтенные? – спросила она у жрецов, стоявших во дворе.

– Милосердная чему-то радуется, а чему – нам пока не открылось.

«Очень может быть, тому же самому, чему обрадовались Неотступная и Хитроумный. Ну и дела, сразу у трех богов какой-то нежданный праздник… А Суно, Эдмар и Зибелдон такую чудесную ночь пропустили!»

Еще до обеда Дирвен бесповоротно убедил себя в том, что не собирался он вчера никаких таких мерзопакостей совершать, подумаешь – приворот, он просто-напросто издевался над пьяным Эдмаром в отместку за все его подлости и подначки. И все равно на душе было противно, словно целая толпа гнупи туда нагадила: поплатится Самая Главная Сволочь за его вчерашнее унижение, еще как поплатится…

Вернувшись с дурацкого задания – всего-то и нужно было найти для одной старой королевской тетки дорогой, как память, «молчащий» амулет, который ее внучка прицепила на шею бездомной кошке, а та утащила и потеряла, – он по дороге в трапезную услышал привычную ругань:

– Бестолочь ты, как я посмотрю, олух безмозглый! Никакой на тебя надежды, и мозги твои только крухутаку на пропитание годятся! Нет, ну надо же такое отмочить!

«Ага, началось утро в деревне полудурков… – фыркнул про себя Дирвен, готовясь огрызнуться вслух, если только ругатель окажется не из архимагов. – Чего я им опять сделал не так?»

– Что значит – в Накопителе обмелело?! Как может Накопитель обмелеть, ты хотя бы сам себя об этом спроси! Это ты зачерпнуть оттуда не можешь, потому что ты олух, и зря тебя учили, своей науки ты не усвоил…

Первый амулетчик расслабился и, покосившись на окно, откуда доносился раздраженный голос, с независимым видом прошел мимо. Он тут ни при чем, к нему никаких претензий. Всегда бы так.

А маме он при следующей встрече скажет, чтобы больше не пускала к себе в гости Глодию и Салинсу. Командовать, конечно, не будет, просто попросит… Он же понял, куда они клонят! Только этого не хватало. Спасибо, он скорее удавится, чем женится на этаком ужасе.

В аллее за поворотом стояли двое магов, и старший гневным полушепотом выговаривал младшему:

– Да какой же ты кормилец, если зачерпнуть из Накопителя не можешь? Чему вас, юных балбесов, в Академии учат? Или силенок не хватает?

– Я черпаю, а там ничего нет… – растерянно бубнил младший. – Может быть, какие-то временные затруднения? И в резервном то же самое…

– Не корчи из себя всезнайку, твое дело – черпать и подкармливать, а не рассуждать. Не маг ты после этого, а подмастерье башмачника! – Тут он заметил Дирвена с охраной и сухо бросил: – А вы чего встали, как зеваки на ярмарке? Ступайте, куда шли!

«Смотри-ка, плохой сегодня выдался день для кормильцев», – хохотнул про себя Дирвен, шагая к трапезной.

Что ни говори, а приятно, когда ты ни в чем не виноват и распекают не тебя.

Наутро Суно чувствовал себя скверно. Не помогал ни смоченный в целебном отваре компресс, ни капустный рассол. Даже призвав силу Тавше, Зинта не смогла облегчить его страдания. Впрочем, она и не надеялась: от похмелья после магобоя лекарства нет.

Тут еще пришла мыслевесть от Эдмара:

«Зинта, умоляю, загляни ко мне домой».

«Я тебе помочь не смогу, – отозвалась лекарка. – Придется ждать, когда само пройдет».

«Мне нужно твое заступничество перед Тавше».

«Что ты натворил?»

«Нечто ужасное. Расскажу при встрече».

Выглядел он живописно: правый глаз заплыл, левая скула опухла, на шее синяки, словно его душили. Посмотрев на него взором служительницы Тавше, Зинта обнаружила с десяток ушибов и несколько трещин в ребрах. Тем не менее к ее приходу он переоделся в чистое, умылся, расчесал и собрал в хвост волосы. На спинке стула висела его вчерашняя рубашка, запятнанная кровью и еще чем-то темным, засохшим, в придачу кружевной воротник наполовину оторван – свисает, словно грязная тряпка.

– Ты подрался?

– Угадала, – Эдмар криво улыбнулся. – И подозреваю, что моему противнику сейчас не слаще. Зинта, я сделал то, что вряд ли могло понравиться твоей Милосердной Госпоже. Боги и демоны, как же болит голова! Похоже, в нее напихали острых камней и жестоко встряхивают, и при каждом толчке боль становится невыносимой…

– Это похмелье с магобоя, отпустит через несколько дней. Что случилось?

– Зинта, я прибил убогого. Его же клюкой.

– Эдмар, да как ты мог… – потрясенно ахнула лекарка. – Этот несчастный человек умер?

– Наверняка не знаю. Едва ли. Это был не человек. Понятия не имею, что за сущность – таких, как он, я раньше не видел. Я его встретил то ли в Хиале, то ли в какой-то иной области на потусторонних тропах, и он напал на меня первый. Способность мага слоняться по всяким странным местам за гранью людского мира – это не всегда хорошо. Если маг пьяный или под дурью, это в высшей степени плохо: мало того что могут воротник оторвать – вот, полюбуйся! – так еще и последствия потом расхлебывай. Когда полуживой пострадавший уползал прочь, он грозил мне карами всех сонхийских богов. Черт, до чего некстати… Я ведь даже убраться из Сонхи сейчас не могу, поэтому прошу тебя о заступничестве. Твоя Тавше может весьма изобретательно покарать провинившегося, так что я предпочел бы смиренно заплатить ей виру.