Среди волков - Дженнифер Линн Барнс

Выходи, выходи давай, ну, где ты спрятался, малыш? Зачем прятаться от Большого Злого Волка. Все равно, рано или поздно, я найду тебя…

От чьей-то руки на моем плече я чуть не подпрыгнула.

Ты должна прекратить делать это с собой, сказали мне глаза Каллума, но вслух он мне ничего не сказал — просто сжал рукой плечо и переключил внимание на Кейтлин.

— Ах ты, Кети-девчонка, ну что нам с тобой делать? — Его карие глаза такие добрые, и рот сложен в притворно-строгую гримасу. Каллум взял щенка-Кейтлин в руки. Она лизнула его в лицо, и он в ответ снисходительно улыбнулся. — Вот увидит тебя твоя мама в таком виде, она будет очень недовольна, — сказал Каллум, а потом сделал выдох, который моя младшая сестрица начала вынюхивать, как сумасшедшая.

Даже не будучи обром, я понимала, чем пах для нее Каллум: защитой, силой и домом. Он был альфой, и в нашем мире это делало его таким же близким и важным для Кейтлин, как и ее родители. И такой же важной, как я надеялась, однажды стану для нее я.

В конце концов Кети надоели любящие объятья Каллума, она заскулила и начала извиваться, требуя поставить ее на пол.

— Я прекрасно понимаю, как ты себя чувствуешь, — чуть слышно прошептала я.

Каллум даже ухом не повел в ответ на мои жалобы.

— Тебе, — сказал он Кети, — нужно быстренько принять человеческий вид, а вам — он перевел взгляд на меня, — моя любимейшая, обожаемая и не-совсем-еще-взрослая маленькая девочка, я бы посоветовал поверить в то, что я всегда думал и даже сейчас не прекращаю думать о вас.

И мое будущее мини-я, и я сама — мы обе были не в состоянии противиться приказам Каллума. Если Каллум сказал, что надо переключиться — Кети должна переключиться, хотела она того или нет. Ну а для меня у Каллума имелись другие средства управления. Моя многолетняя защита от притяжения стаи, возможно, некоторым образом притупила сверхъестественное влияние Каллума на меня, но он все-таки мог влиять на меня и как человек, и я не могла отрицать правду, которая была в его словах. Каллум не хотел, чтобы со мной что-то случилось, и у него не было никаких сомнений в том, как надо действовать, чтобы обеспечить мою безопасность. Он заботился обо мне.

Каллум протянул руку и провел ею по моим волосам — тем же самым движением, каким Девон прикасался к Кети. Тем временем маленькая принцесса, удобно устроившись в своем младенческом теле, начала молотить своими маленькими младенческими ручками и испустила вопль, достойный оперной банши. Должна отдать должное — дитя неплохо разбиралось в том, как нужно орать. Я прямо-таки волчий вой услышала за этими рыданиями.

Кейтлин — а сейчас конечно же Кейт — очень не нравились ограничения. Ни в виде приказов, которым она должна была повиноваться, ни в виде конечностей, которые не выполняли того, что им приказывалось, ни в виде кожи, которая упорно отказывалась даже самым маленьким кусочком походить на мех.

— Их Королевское Высочество недовольны, — сказала я Каллуму, переводя вопли малышки Кети в слова.

Он повертел ее в руках, погугукал, похлопал по попке, поговорил с ней на смеси языков, которых я не знала и не могла понять — за исключением того факта, что когда-то давным-давно он, что очень возможно, говорил мне то же самое. Кети всеми силами не желала успокаиваться, но вскоре вопли перешли во всхлипывания, а потом в редкое шмыганье носом. Каллум, со знанием дела, переодел ее в чистую одежду, поскольку в процессе переключения ползунки и пинетки были уничтожены. Близнецы уже носили одежду, которая предназначалась для детей постарше, и Кети, с ее склонностью проводить время в животном облике — в котором взросление происходило быстрее, — развивалась даже быстрее, чем Алекс.

Я никогда не осознавала, как быстро росли обры в этом нежном возрасте. За все то время, что я жила в стае, дети у нас живыми рождались один или два раза, а с их семьями я не была близка. Я знала, что Девон всегда выглядел года на два старше меня, даже несмотря на то что мы были с ним одного возраста, но чем старше мы становились, тем более естественным становилось это различие. Шестинедельный младенец, выглядевший как шестимесячный — это было более неестественно, чем не достигший шестнадцати лет подросток, который вполне мог сойти за двадцатилетнего юношу. При таких условиях дети Эли очень ненадолго останутся детьми.

По какой-то непонятной причине эта мысль, пришедшая мне в голову, заставила меня снова взглянуть на Каллума, и мне захотелось узнать, понимал ли он, что внутри я менялась даже быстрее, чем близнецы менялись снаружи. Мне казалось, что он это знал — так было всегда. Тяжелая печаль его глаз, когда он оглядывался на меня, светилась чем-то похожим на предчувствие. Во взгляде Каллума я видела отражение своего собственного осознания того, что я на полной скорости неслась к зрелости и что следующие слова, которые произнесут мои губы, — это будет мой первый прыжок с разбегом в этом направлении.

Тот прыжок, который еще пять минут назад я бы всеми силами пыталась не сделать.

— Мне нужно зарегистрировать просьбу на получение разрешения, — сказала я, пользуясь официально утвержденной формулировкой для обращения к альфе — как один из членов его стаи. На этот раз мне все нужно было сделать правильно. Каллум, с ничего не выражавшим лицом, уложил Кети в колыбель и кивнул Девону, который немедленно вышел из комнаты.

Мой желудок перевернулся от страха перед тем, что Каллум может отказать мне, но я заставила себя стать прямо, чтобы так же, как и он, следовать протоколу тютелька в тютельку.

— Ваша просьба зарегистрирована. Определите условия разрешений, которые вам требуются.

Внезапно я осознала, что я находилась в комнате наедине с Каллумом — альфой, а не с Каллумом, который ругал меня из-за алгебры. Мое сердце забилось быстрее, а разум снова и снова обращался к зверю внутри него, а оттуда — к тому, что мог натворить волк, обладавший такой силой, как Каллум, если вы испытывали его ярость, а он этому не противился.

— Мне нужно встретиться с Чейзом, — сказала я голосом тихим, но твердым. — Я прошу разрешения навестить его — под сторонним наблюдением. — Где-то в этот момент я начала терять довольно слабый контроль над собой, на который так надеялась. — Я сделаю все, что ты скажешь, выполню все правила, которые ты прикажешь мне выполнить, мне нужно увидеть его.

Каллум посмотрел на меня, потом в меня — его глаза были холодными и пронзительными. Его бесстрастное лицо дрогнуло на долю секунды, когда я добровольно пообещала ему выполнять правила — случай совершенно беспрецедентный, который, по всей видимости, больше никогда не предоставится.

Где-то так вечности через две с половиной Каллум, наконец, кивнул:

— Я удовлетворяю твою просьбу — с условием, что это будет исполнено до начала следующего полнолуния.

Сама мысль о том, что мне нужно будет прождать хоть на одну секунду дольше, чем нужно, была мне ненавистна, но я не собиралась спорить или что-нибудь выпрашивать.

— Спасибо, — сказала я, склонив голову — я видела, что так раньше делали другие обры. Каллум сделал шаг вперед, притянул меня к себе и обнял. И провел рукой по моим волосам, точно так же, как он делал тогда, когда мне было четыре года и я искала у него утешения, содрав кожу на коленках. В этот момент какая-то часть меня не хотела встречаться с Чейзом, потому что я не хотела вспоминать о том, что находилось за пределами «здесь и сейчас», где я была в безопасности, где меня любили и где я была частью чего-то большего, чем я сама.