От десятой луны до четвертой - Юлия Галанина

…Когда мы наконец-то удалились, вздох облегчения пронесся над Пуповиной.

Домой мы вернулись далеко за полночь.

Но когда ехали по городу, были поражены, до чего же он оживлен.

— Да сегодня же ночь Таинственных Писем! — вспомнила сестра. — Вот досада, все будут веселиться, а нам здесь и двух строк не напишут. Были бы мы дома…

Ночь Таинственных Писем — забавный праздник.

В этот день, то есть ночь, кавалеры пишут дамам послания, объясняются в любви и все такое прочее, но не подписываются. Письмо свое должны незаметно подбросить в дом дамы, особый шик — на балкончик. А дама должна узнать, кто же ей написал.

По городу мечутся закутанные в плащи люди, с масками на лицах, штурмуют балконы, кидают записки через ограды, просовывают в дверные щели. Подкупают слуг. А дамы подсматривают из-за занавесок.

Так что дома у тетушки никто не спал. Утренний отсутствовал — отправился с одним из связных.

Сестра и Половинка Луны пристроились у окна за шторой, чтобы не пропустить его приход, — но я уверена, что они и на тетушкин балкончик поглядывали. Из чистого любопытства — ведь так положено в эту ночь.

А Нож, всю дорогу не выпускавший вожжей, с наслаждением растянулся на своем тюфяке и в таком положении начал подводить итоги поездки в Пуповину.

— Как я понял, у гробницы Молниеносного большой подземный комплекс. Он занимает все пространство от стены и до надгробной гряды. Сделано с размахом, что и говорить.

— Почему ты так уверен? — спросила сестра.

— А пока вы поливали несчастную лягушку, я поболтал со жрецом, хозяином козы. Он охотно скрасил мое ожидание.

— Но при этом гробница сляпана на скорую руку, — заметил Два Гвоздя, который в гордом одиночестве, не торопясь, заканчивал ужин. — Стена с тыльной стороны -сплошная профанация. Проникнуть вовнутрь ограды не составит труда даже при закрытых воротах.

— Хорошо, мы проникнем, а дальше что? Как попадем в погребальную камеру? — поинтересовалась Половинка Луны, тихонько отодвигая штору и пытаясь высмотреть что-то на улице. — Видишь? — спросила она у сестры.

— Да хотелось бы сразу, — ехидно заметил Нож, видимо, раздосадованный, что девушки участвуют в разговоре наполовину, явно поглощенные творящимся на улице. — Есть соображения?

— Через дверь! — фыркнула сестра. — А вон еще один, — это уже предназначалось Половинке Луны.

— Через дверь — вариант А, — сказал Нож, закинув руки за голову и рассматривая на потолке одному ему видные картинки. — Но дверь скорее всего ложная. Внутри насыпи лабиринт, ведет в никуда и усеян ловушками. Нужен план. Я наобум внутрь этой грядки не полезу.

— Осталось узнать, где хранятся планы гробницы Молниеносного, — заметила сестра и подтолкнула Половинку Луны локтем. — Смотри, а этот-то!

"Что же там такое творится?" — невольно думали все. Но выдерживали фасон и не подходили. Парням в эту ночь быть у окон не полагается. Неприлично. Нож помолчал, потом сказал:

— В храме Священного Хвоста, должно быть.

— Может быть, и там, — согласился Два Гвоздя, — надо поглядеть.

— А вариант Б есть? — полюбопытствовала я.

— Есть, — сказал Нож. — Но сначала разберемся с вариантом А. Вдруг повезет.

Девицы у окна уткнулись носами в переплет, уже даже не изображая, что подсматривают из-за шторочки.

— Ради Сестры-Хозяйки, — вдруг резко сел на тюфяке Нож. — Да скажите вы, что там происходит?!

— Не кипятись, — мягко сказала Половинка Луны, отрываясь от окна. — Просто я никогда не видела, чтобы кавалеры висели на балконе, словно грозди винограда. Им же конца и края не видно! Твоя тетя, Светлая, — роковая женщина.

— А как же! — польщенно согласилась сестра. — Ой, смотри, один обвалился.

— Балкон? — невозмутимо спросил Два Гвоздя.

— Кавалер! — отрезала Половинка Луны и опять прильнула к окну.

А потом они хором воскликнули:

— Утренний идет!

Утренний вошел в комнату с растерянным видом, в руке он сжимал несколько сложенных изящными фигурками писем, написанных на ароматной цветной бумаге.

— Вот уж не думал, что сегодня заработаю. Мне было велено нахалами в масках передать три письма госпоже и два ее светловолосой гостье. Держи, Светлая.

Сестре досталась желтая звездочка, пахнущая корицей, и зеленый кораблик, благоухающий сиренью.

Она развернула первое, пробежала его глазами и прочла вслух:

"Красавицы, блеск ваших узких штанов зажег в моем сердце неистребимый пламень".

Комната грохнула.

Второе послание было не менее чарующим и предназначалось персонально сестре:

"О небесная, при виде твоих великолепных волос, забранных в хвост, я громко ржу и бью копытом".

Мы забрали у Утреннего три тетушкиных письма и побежали к ней.

Тетя стояла в своей спальне, к окну которой примыкал балкон, и методично складывала письма в корзину для белья. Корзина была почти полной.

— Входите, девочки, — обрадовалась она. — Какая скучная в этом году ночь, вот в прошлый раз балкон рухнул и пришлось его восстанавливать. Мне завидовал весь город.