Самая темная чаща - Холли Блэк

И вдруг, скосив взгляд вниз по коридору, он наклонился и поцеловал ее.

Она со столькими флиртовала, но это был ее первый поцелуй – не считая бабушек, престарелых тетушек, родителей и брата. Его губы оказались мягкими и теплыми, и хотя девочка не поцеловала его в ответ, она не сопротивлялась.

Плохо, что она растерялась. Поцелуй продлился всего мгновение, но все испортил.

– Прекрати! – крикнула она, отталкивая его.

На них уже таращилось несколько одаренных музыкантов. Из класса вышла учительница и спросила, все ли хорошо. Должно быть, Хэйзел закричала громче, чем думала.

Нет, ничего не было хорошо – Бен стоял тут же и смотрел на них. Через секунду Хэйзел увидела рюкзак на спине брата, пятки его черных ботинок и захлопывающуюся за ним дверь музыкального класса.

– Ты это специально! – накинулась Хэйзел на Керема. – Хотел, чтобы он увидел!

– Я же сказал, ты мне нравишься, – ответил Керем, приподнимая брови, но в его голосе не слышалось торжества.

Хэйзел не могла унять дрожь, пока ждала Бена возле класса, из-за двери которого лилась напряженная музыка. Она собиралась рассказать брату, что на самом деле произошло, и объяснить: она не хотела, чтобы Керем ее целовал. Но девочка не получила такого шанса: несколько минут спустя учительницу Бена свалил инфаркт, чуть ее не убивший. Примчалась скорая и родители Бена и Хэйзел. Бен не захотел ни с кем говорить, ни в школе, ни по дороге домой.

Он был расстроен, когда играл – возможно, даже сердит, – и сердце учительницы не выдержало. Хэйзел знала, что он винит себя, винит магию, а еще – ее.

Когда она поднялась в комнату Бена – попытаться вымолить прощение – дверь была открыта, а брат сидел на полу, баюкая левую руку.

– Бен? – позвала девочка. Тот поднял на нее испуганные, красные от слез глаза.

– Я больше не хочу играть, – выговорил он слабым голосом, и Хэйзел поняла, что надо было сделать с рукой, чтобы она висела вот так, как плеть. Он прищемил ее дверью. Возможно, не раз. Кожа стала не просто красной – фиолетовой, а пальцы торчали под каким-то неправильным углом.

– Мама! – закричала Хэйзел. – Мама!

– Это должно прекратиться, – сказал Бен. – Я должен прекратить. Кто-то должен остановить меня.

Они вызвали такси и повезли Бена в больницу, где врачи скорой помощи зафиксировали множественные переломы. А его наставник подтвердил, что тот больше не сможет играть – во всяком случае, долгое время. Ему придется подождать, пока кости не срастутся, а потом разрабатывать пальцы, чтобы к ним вернулась прежняя подвижность, быть очень осторожным и внимательным.

Бен никогда не говорил, что он сделал или почему он это сделал; Хэйзел тоже молчала. Но родители все поняли, и вскоре семья вернулась обратно в Фэйрфолд, к захламленному дому и старой жизни.

Бен не был ни осторожным, ни внимательным со своей рукой.

Он постоянно слушал музыку, буквально поглощал ее. Но после возвращения домой даже ничего не напевал. И больше не играл, а это означало, что когда в Фэйрфолде пропадал очередной турист, Хэйзел охотилась в одиночку.

Без него все было по-другому, и после такого долгого перерыва возвращаться в лес оказалось нелегко. Ремень, на котором она носила меч за спиной, стал ей короток. Теперь, хотя это и было непривычно, она вешала его на пояс, и ножны били ее по ноге, постоянно отвлекая. Хэйзел чувствовала себя глупым подростком, затеявшим детскую игру. Даже лес казался незнакомым. Тропинки обнаруживались совсем не там, где были раньше, и девочка постоянно ошибалась, пытаясь пробираться старой дорогой.

Но теперь Хэйзел стала выше и сильнее. Ее переполняла решимость сделать все самой и показать брату, что она в нем больше не нуждается; доказать самой себе, что все еще может быть рыцарем. Девочка знала: во время охоты на Народец фокус заключается в том, чтобы постоянно быть начеку и не забывать о коварстве фей. Даже трава под ногами может двигаться и водить тебя по кругу. Прежде чем выдвигаться, Хэйзел выворачивала носки наизнанку и забивала карманы толокном – так их с Беном, тогда еще совсем крошек, учила бабушка. Девочка была готова. Она должна была вернуться в лес. Должна была найти чудовищ. И сражаться с ними – с ними всеми – до тех пор, пока не доберется до самого страшного чудовища, таящегося в сердце леса. Чтобы навсегда покончить с убийствами; чтобы все всегда чувствовали себя в безопасности.

Иногда, если она слишком много об этом думала, ее сердце пускалось вскачь. В этой игре у девочки не было шанса на победу – Хэйзел даже не знала, сколько времени у нее осталось.

С паникой приходилось бороться: она слишком легко в нее впадала, стоило ей вспомнить об обещанных феям семи годах жизни. А за паникой приходило отчаянье, от которого с каждым разом было все труднее и труднее избавиться. Хитрость заключалась в том, чтобы не думать об этом слишком часто. И она делала все, что помешало бы ей думать. Все, что помешало бы прижать руку к груди, почувствовать биение собственного сердца и осознать, что с каждым ударом истекает отпущенный ей срок.

Ей потребовалось целых три дня, чтобы найти пропавшую девочку – долговязую тощую Натали. Когда Хэйзел ее обнаружила, Натали была без сознания, но все еще жива: свисала с ветвей терновника. Тонкая струйка крови стекала по безвольной руке в деревянную миску. Два низеньких волшебника с длинными красными носами и водянистыми глазами возились с веревками, вращая девушку, чтобы кровь капала быстрее.

До этого Хэйзел никогда не находила туристов живыми.

Она слышала, что это за существа, но сама их раньше не встречала. Красные колпаки – страшные чудовища, которые наслаждаются жестокими убийствами и красят одежду кровью.

Мгновение Хэйзел смотрела на них, думая, что, черт возьми, ей делать. Она уже привыкла к городской жизни. Привыкла к миру без чудовищ. Девочка обмякла и испугалась. Рукоять окрашенного в черный цвет меча выскальзывала из вспотевших рук.

«Я рыцарь. Я рыцарь. Я рыцарь». – Губы беззвучно шевелились, все повторяя и повторяя слова, но девушка больше не была уверена, что понимает их значение. Все, что Хэйзел знала – так это то, что если она не совладает с собой, Натали умрет.

Хэйзел, пригнувшись, рванула из-за куста. Первый красный колпак закричал, но тут же, захлебнувшись кровью, рухнул на землю. Желудок свело судорогой, но она уже резко повернулась ко второму, готовая отразить его нападение, разрубив надвое. Хэйзел даже могла бы победить. Она была сильна и быстра, в ее руках сверкал славный золотой меч, и она застала обоих красных колпаков врасплох. Но там был еще третий, оставшийся незамеченным, и он одним резким ударом сбил ее с ног.

Колпаки перерезали Натали горло. «В ней осталось слишком мало крови», – соизволили объяснить они и добавили, что не отказались бы от свежатинки. Вокруг щиколоток Хэйзел обвилась веревка, и чудовища принялись подтягивать ее наверх, как и другую девочку. Она почувствовала головокружение и боль, и такой сильный страх, какого еще никогда в жизни не испытывала. Ей хотелось позвать Бена, но брат был слишком далеко. Хэйзел осталась одна – и проиграла. Она никого не спасла.