Звездный десант - Роберт Хайнлайн

Ты рождён, чтоб быть виновным, иначе ты не был бы здесь!

С левого борта…

ОГОНЬ!

Стрельба — не твоё дело, займись-ка лучше ловлей блох!

С правого борта…

ОГОНЬ!

Старинная матросская песня

Многое ещё случилось перед тем, как мы покинули лагерь Курье, и многому мы научились. Боевая подготовка — сплошные тренировки, упражнения, манёвры. Мы учились использовать всё: от рук и ног до ядерного оружия (конечно, с холостыми зарядами). Я в жизни никогда не думал, что руки и ноги — такое грозное оружие, пока не увидел сержанта Зима и капитана Франкеля — нашего командира батальона, устроивших показательный бой.

Рукопашному бою нас обучал и Суцзуми, всегда вежливый, с белозубой улыбкой.

Зим сделал его на время инструктором, и мы обязаны были выполнять его приказы, хотя и не обращались к нему «сэр».

По мере того как наши ряды таяли, Зим всё меньше занимался всеми нами одновременно (за исключением смотров) и тратил всё больше времени на индивидуальные тренировки. Он как бы дополнял капралов-инструкторов. Внезапно он словно оглох ко всему, кроме своих любимых ножей. Вместо стандартного сделал, отбалансировал и заточил себе специальный нож. При индивидуальном тренинге Зим немного оттаивал, становился более терпимым и даже терпеливо отвечал на неизбежные глупые вопросы.

Однажды во время двухминутного перерыва, которые устраивались между различными видами работ, один из парней, его звали Тэд Хендрик, спросил:

— Сержант, я ведь правильно думаю, что всё это метание ножей — скорее забава?.. Зачем тогда так тщательно её изучать? Разве это нам пригодится?

— Ну что ж, — сказал Зим. — А если всё, что у тебя есть, — это нож?

Или даже ножа нет? Что ты будешь тогда делать? Готовиться к смерти? Или попытаешься изловчиться и заставить врага получить своё? Ведь это всё не игрушки, сынок. И некому будет жаловаться, когда обнаружишь, что ничего не можешь сделать.

— Но я как раз об этом и говорю, сэр. Представьте, что вы оказались невооружённым. Или у вас в руках даже есть какая-нибудь ерунда. А у противника — опасное оружие. И как бы вы ни старались, ничего не сделаете.

Голос Зима прозвучал неожиданно мягко:

— Неправильно, сынок. На свете не существует такой вещи, как «опасное оружие».

— То есть, сэр?

— Опасного оружия нет. Есть только опасные люди. Мы стараемся сделать вас опасными для врага. Опасными даже без ножа. Опасными до тех пор, пока у вас есть одна рука или одна нога и пока вы ещё живы… Возьмём теперь твой случай. Допустим, у меня только нож. Цель — вражеский часовой, вооружённый всем, чем хочешь, кроме разве что ядерного заряда. Я должен его поразить быстро и так, чтобы он не позвал на помощь…

Зим чуть-чуть повернулся. Чанк! Нож, которого не было до этого в руке сержанта, уже дрожал в самом центре мишени для стрельб.

— Видишь? Ещё лучше иметь два ножа. Но взять его ты должен был в любом случае — даже голыми руками.

— Да… но…

— Тебя всё ещё что-то беспокоит? Говори. Я здесь как раз для того, чтобы отвечать на твои вопросы.

— Да, сэр. Вы сказали, что у противника не будет бомбы. Но ведь она у него будет. Вот в чём дело. В конце концов, мы ведь вооружаем наших часовых зарядами. Так же будет и с часовым, которого я должен буду взять. То есть я, конечно, не обязательно имею в виду самого часового, а ту сторону, на чьей он воюет.

— Я понимаю.

— Вот видите, сэр! Если мы можем использовать бомбу и если, как вы сказали, это не игра, а настоящая война, то глупо ползать среди бурьяна и метать ножи. Ведь так и тебя убьют, и войну проиграем… Если есть настоящее оружие, почему бы его не использовать? Какой смысл в том, чтобы люди рисковали жизнью, используя пещерное оружие, в то время как можно добиться гораздо большего простым нажатием кнопки?

Зим ответил не сразу, что было совсем на него не похоже. Наконец он тихо сказал:

— Ты вообще рад, что связался с пехотой, Хендрик? Как ты знаешь, ты можешь уйти.

— Я не собираюсь уходить, сэр. Я хочу отслужить свой срок, сэр.

— Понятно. Что ж, по правде сказать, у сержанта нет достаточной квалификации, чтобы ответить на твой вопрос И, по правде сказать, не стоило мне его задавать. Ты должен был знать ответ ещё до поступления на службу.

Ты проходил в школе историю и нравственную философию?

— Конечно, сэр.

— Тогда ты уже слышал ответ на свой вопрос. Хотя я могу сообщить тебе свою — неофициальную — точку зрения. Если бы ты хотел проучить малолеток, ты стал бы рубить им головы?

— Нет, сэр.

— Конечно, нет. Ты бы их отшлёпал. Точно так же бывают обстоятельства, когда глупо уничтожать вражеский город бомбой: это всё равно что отшлёпать мальчишку топором. Война — не простое насилие, убийство. Война — это контролируемое насилие, предполагающее определённую цель. А цель — это поддержка решения правительства силой. Нельзя убивать противника только для того, чтобы его убить. Главное — заставить его делать то, что ты хочешь. Не убийство… а контролируемое и целесообразное насилие. Однако цель определяется не тобой и не мной. Не солдатское дело — определять когда, где и как. Или почему. Солдат дерётся, а решают правительство и генералы. В правительстве решают, почему и каковы масштабы. Генералы говорят нам где, когда и как. Мы осуществляем насилие. Другие люди постарше и помудрее, как они сами утверждают, — осуществляют контроль. Так и должно быть. Это лучший ответ, который я могу вам дать. Если он покажется неудовлетворительным, могу направить желающих к более высокому командованию. Если и там вас не убедят — идите домой и оставайтесь гражданскими людьми! Потому что в этом случае вы вряд ли станете нормальными солдатами.

Зим вскочил на ноги.

— Что-то мне начинает казаться, вы затягиваете разговор, просто чтобы меня надуть. Подъём, солдаты! Раз, два! К мишеням. Хендрик, ты первый. На этот раз я хочу, чтобы ты метнул свой нож в южном направлении. Юг — понял! А не север. Мишень должна появиться к югу от тебя, и нож должен полететь туда же. Я знаю, что ты не поразишь мишень точно, но постарайся всё же в неё попасть. И смотри, не отрежь себе ухо и не задень никого рядом. Сосредоточься на мысли, что тебе нужно послать нож к югу. Приготовься. Мишень! Пошёл!

Хендрик опять не попал.

Мы тренировались с жезлами, шестами и простыми палками, с проволокой (оказалось, с куском проволоки тоже можно проделать множество невероятных вещей). Наконец мы стали узнавать и то, что можно сделать с современным оружием: как его использовать, как соблюдать безопасность, как его ремонтировать в случае необходимости. Сюда входили ядерные заряды, пехотные ракеты, различные газы и яды. И другие вещи, о которых, может быть, лучше не говорить.