Паук приглашает на танец - Варя Медная

— Сейчас будет.

Пока ждала, я чувствовала на себе взгляды. Впрочем, это было всего лишь любопытство к новому в этих краях человеку. Угрозу я бы почувствовала. Но всё же вздохнула с облегчением, когда девушка вернулась с моим заказом.

— У вас есть минутка, мисс Чэттер?

— Ни одной свободной, мисс. Работы тьма, — она кивнула на зал, который, как назло, был полупустым.

Я поняла, что она передумала откровенничать.

— Я не отниму много времени, — заверила я. — Просто прошу вас сказать то, что собирались, когда нас прервали.

Она с недоверием оглядела меня.

— Кто вы, мисс?

— Я новая гувернантка в замке.

— Откуда у вас эта серёжка?

— Я нашла её там, где ей быть не следовало. И, боюсь, особа, которой она принадлежала, рассталась с ней не по доброй воле.

При этих словах Иззи побледнела.

— Поверьте, Изабелла, это не праздное любопытство, — я решила быть с ней откровенной насколько могла, в надежде на ответную честность. — Упомянутая особа мне очень дорога. И я чувствую, что вам она также не безразлична. Скажите, вы ведь знаете Матильду Лежер?

Минуту Иззи поколебалась, а потом кивнула, решительно села напротив меня и понизила голос:

— Мэтти моя подруга. Я сразу узнала её серёжку.

Моё сердце подскочило от радости, но тут же упало при следующих её словах:

— Скажите, мисс, где она?

— Как раз это я и хочу выяснить. Последнюю весточку я получила от неё около месяца назад. И, хоть она не сказала об этом напрямую, я почувствовала сквозившее в письме беспокойство, несвойственное Матильде. А вскоре узнала, что в Ашеррадене снова требуется гувернантка.

Я не упомянула ещё об одном письме, пришедшем две недели назад и якобы написанным Матильдой. В нём она просила меня приехать. Но в искаженном почерке с трудом угадывалось сходство с рукой моей лучшей подруги. Писала явно не она.

— Да, Мэтти всегда была весёлой!

Мне не понравилось слово «была», но я не стала её поправлять. Увы, слово «легкомысленная» больше подходит к характеру Матильды. Её всегда отличали беззаботный нрав и излишняя доверчивость. Будучи безобиднейшим существом, она отказывалась замечать плохое в других.

— Ты так недоверчива, Энни, — корила меня она, — что видишь в людях одни недостатки.

— А ты одариваешь их несуществующими достоинствами.

— А иначе страшно жить! — смеялась она и пожимала плечами. — Всё равно как бабочкам на кончике языка у лягушки! — и принималась кружиться, и впрямь похожая в своём воздушном малиновом платьице на хрупкую бабочку.

Я отогнала воспоминания и вновь сосредоточилась на собеседнице.

— Скажите, Изабелла, когда вы видели Мэтти в последний раз?

Та на секунду задумалась.

— Вот месяц назад и видела.

— Я так и думала. Она приходила сюда?

— Да, она всегда сама сюда приходила. Я в замок не совалась, тамошние господа этого не любят.

С легкостью могу себе это представить. Наверняка леди Фабиана предпочитает быть окруженной лишь самым утонченным обществом.

— У Мэтти были в деревне недоброжелатели?

Иззи аж фыркнула от подобного предположения.

— Все, кто её знал, очень её любили. Ну вы и сами знаете, мисс: на неё невозможно долго сердиться, сущее дитя. Бывало, поссоримся, а она возьмёт меня за руку и так заглядывает в глаза и строит такие уморительные рожи, что дуться дальше просто нет никакой возможности.

— Может, были те, кто завидовал?

— Не думаю… Знаете, красивым девушкам, таким, как она… — тут Иззи, покраснев, потупилась, и я поняла, что себя она к этой категории не причисляет, — всегда завидуют. Но она никогда не кичилась, не задирала нос и будто вовсе не замечала взглядов парней. И оттого завидовать ей было как-то неловко…

Я оценила откровенность девушки. Нелегко иметь в подругах ту, кто всегда будет тебя затмевать.

— Тогда, может быть, она рассказывала про кого-то в замке?

— Да, рассказывала.

— Что-то нехорошее? — встрепенулась я.

— Нет, напротив. Мэтти никогда ни о ком не говорила плохо. Рассказывала, что к ней все очень добры.

— И даже хозяйка?

— Про миледи Мэтти говорила мало и сдержанно.

Причина была мне ясна: Матильда не умеет отзываться о людях дурно. И если хорошего о человеке сказать нечего, то скорее будет просто молчать или тут же придумает ему кучу оправданий.

— Но мне кажется, что она её жалела.

— Жалела леди Фабиану? — я не смогла скрыть удивления.

— Да, говорила, что порой сама наша природа делает нас несчастными, и оттого мы злимся на других.

— Что это значит?

— Понятия не имею, мисс.

— А говорила ещё про кого-нибудь конкретно?

— Да, у неё кто-то был там, в замке, но она никогда не называла имя.

— Это невозможно… здесь больше нет никого нашего вида!

— Вам виднее, мисс.

Я смешалась, осознав, что только что отчертила границу между собой и собеседницей, а заодно — и всей деревней. К тому же это звучало несколько фальшиво, учитывая историю моих нынешних работодателей. Их подобная несовместимость ничуть не смутила. Но в такие моменты люди не думают о последствиях.

Лучшее средство против неловкости — это сделать вид, что ничего не произошло. Поэтому я просто продолжила:

— Почему вы решили, что у Мэтти кто-то был?

— Ну, у неё, бывало, проскальзывали слова… и глаза горели, ну, знаете, как это бывает…

Я кивнула, сделав вид, что знаю, как это бывает.

— … и серёжки подарил ей тоже он.

— Она сама сказала? — быстро переспросила я.

— Нет, но я догадалась. Она просто как-то раз пришла в них и потом всегда в них приходила. И даже головой чаще вертела — ей нравилось, как они звенят. Но в последнее время она была сама не своя.

— Она кого-то боялась? — догадалась я.

— Думаю, да. Но она не признавалась, только всё отшучивалась. А сама беспокойная и как будто даже виноватая.

— И в последний раз так было?

— Да, мы с ней тогда сидели, как сейчас с вами. Она даже сидела на том же месте, что и вы…

Я тут же заёрзала.

— …бледнее обычного и какая-то исхудавшая, а потом…

— Что потом? — не вытерпела я.

— … а потом она ушла, ни с кем не попрощавшись, и вот уже месяц её никто не видел. Я даже решилась пойти в замок (папенька как узнал, очень ругался), но меня и на порог не пустили. Сказали, что Мэтти уехала. Куда — никто не знает. Но я сразу поняла: что-то тут нечисто. Она бы непременно мне сказала, если бы решила уехать.