Последний страж Эвернесса - Джон Райт

Перебежчик говорил со мной и рассказал, что Ахерон обязательно пошлет в битву на земле своих низших рабов, прежде чем призвать внешних богов или злого серафима, ибо Утренняя Звезда не может знать, где и когда проснутся Спящие в Келебрадоне. Шпион служит в авангарде, брошенном в горнило войны, и обещал сделать так, что передовой отряд падет, если те, кто сторожит в Эвернессе, смогут хотя бы показать, что располагают оружием иного мира. Один вид этого оружия отгонит наиболее слабых рабов Ахерона. Если это получится, предатель клянется ложью и обманом преувеличить все победы Света, отравить своими речами советников Ахерона, лишить их мужества, подготовить отступление и если не победу, то мир.

– Что это за оружие?

– Девять талисманов. Ты что, совсем ничего не знаешь, мальчик?

Гален умолк, стыдясь своего невежества. Он уговаривал себя, что у него нет причин для этого, но все равно сгорал от стыда.

Азраил помолчал минуту и мягко продолжил:

– Чтобы победить девять великих зол, порожденных затонувшим Ахероном, в Каэр Леон из иного мира были принесены семь великих талисманов. Три хранились в Каэр Леоне у его величества Пендрагона; два были посланы его святейшеству Папе в Рим; один отправили императору в неприступный Константинополь, дом цезарей. Все они были могущественны, шесть талисманов памяти, но седьмой и самый могущественный из них был Клаваргент, серебряный ключ. Ни королю, ни священнику, ни императору не доверили серебряный ключ. Он был вручен Эвернессу, там скрыт и позабыт в доме памяти.

Азраил умолк. Гален ждал, не последует ли продолжение.

Затем Гален произнес:

– Ну, короля у нас больше нет… Папа по-прежнему в Риме. Мы не католики, но, наверное, он все равно поможет. И я даже не знаю, что за император имеется в виду. А Константинополь переименовали в Стамбул.

– Мрачные вести. Значит, талисманы рассеяны. Рассеяны, ибо уничтожить их нельзя. И только трем королевам ведомо, где они лежат теперь.

Основатель помолчал. Неуклюжими, медленными движениями он завернулся в плащ Галена.

– Нет императора? Да, мрачные вести.

Снова долгое молчание.

– Ну, а мне-то что делать? – спросил Гален. – Что мне сделать, чтобы найти эти талисманы?

Старший Уэйлок на некоторое время погрузился в глубокое раздумье, словно припоминая давний урок. Затем сказал:

– Смертным не положено ими пользоваться, ибо каждый из них проклят. Вот почему я говорил, что они должны быть показаны, но не применены. Каждый борется с одним из девяти зол, чье нашествие предсказывает морской колокол Виндьямара. Слушай, слушай внимательно и в здании твоей памяти помести каждую из этих вещей в центральный неф, на колонну, постамент или окно, чтобы вспомнить их, когда проснешься. Учти, я не могу повторять дважды.

VI

Азраил говорил:

– Первый – искусный в ворожбе

Могучий некромант.

Ни зверь, ни человек, себе

Он сердце вырвал сам.

Чтоб отогнать сию напасть,

Не нужен талисман:

Лишь тот, кто меч ему подаст,

Во власть его отдан.

Второе зло – гиганты тьмы,

Их плоть огонь и лед,

И жезл молнии один Погибель им несет.

Но возвращается назад Суровый Торов дар.

Лишь тот, кому неведом страх,

Сей выдержит удар.

И третье зло – князья штормов

В мятежной буре крыл.

Из них бечевкой и ключом

Один стреножен был.

Маг Франклин молнию хранить

Людской заставил кров,

Но гром и ветер грозовых

Седлают скакунов.

Кольцо нибелунгов без хлопот,

Их бешенство смирит.

Сумеет взять его лишь тот,

Кто от любви бежит.

И зло четвертое – лгуны

Смеющиеся – сэлки.

Крадут у смертных плоть они,

Жестоки их проделки.

Лицо их истинное вмиг Откроет жезл Моли,

Но правда смертному сулит Пучину слез и боли.

Терять всего больнее то,

Во что всем сердцем верил,

Но для невинного ничто Бесплотные потери.

Пятое – кэлпи табуны,

Сочатся гноем раны.

Грехом питаются они,

Им страшен лук Бельфана.

Ни гордый дух, ни сила рук

Ни долгое упорство —

Сгибает этот мощный лук Смиренных непокорство.

Шестое зло – могучий зверь

По имени война.

Богами в множество цепей

Закована она.

Но люди зверя из оков

Впускают сами в мир,

Победе, дочери его,

Готовя сладкий пир.

Лишь светозарный Калибурн,

Меч праведных, уймет

Чудовище, коль вещих рун

Достойного найдет.

Меч похоронен глубоко

И крепко спит, доколь,

Восстав во славе ото сна,

Не явится король.

VII

Азраил умолк. Во тьме под ногами завывал ветер, и цепь слегка покачивалась. Гален, старательно сохраняя равновесие и внимательно ловя каждое слово, ждал продолжения, но молчание затягивалось.

Теперь юношу терзало двойное смущение. В конце концов, он и раньше слышал об этих талисманах; он всю жизнь про них знал, но называл их иначе. Семь знаков Виндьямара (как его учили) были начертаны на стенах башни под названием Два Дракона – старейшей части Эвернесского поместья, которую называли сердцем дома. Барельефы в замысловатом готическом стиле изображали нескольких чудищ, людей-тюленей и великанов, каждый из них держал знак, предвещающий их приход: молот, кольцо, жезл, лук, меч. А еще два знака Азраил пока не упомянул: чашу и, разумеется, рог.

Гален и не подозревал, что эти знаки являлись изображением настоящего оружия. Его учили, что они служат иной цели. Он пытался придумать, как бы непринужденно упомянуть, что он знал, о каких талисманах идет речь, дабы показать Азраилу, что он не настолько невежествен. Но это следовало поднести так, чтобы не показаться пустым хвастуном.

– Ну? Это лишь шесть ударов колокола, – заметил юноша. – Пять талисманов. А как насчет чаши? И рога?

– Ни один талисман не может встретить то, что поднимается из моря при семи ударах, кроме самого Титана. А если колокол прозвонит восьмой или последний раз, явится такое, что тебе не по силам. Ты не совладал бы с предназначенными для этого талисманами. Ответь мне, страж, сколько раз прозвонил колокол?

– Он звонил, не переставая.

– Дошло ли до сорока пяти? Это сумма всех зол, о которых предостерегает морской колокол. Это значит, что сам Ахерон, цитадель Утренней Звезды, готовится подняться из неизмеримых глубин.