Свастика в Антарктиде - Константин Дроздов

Герман Хорст был несказанно рад моему возвращению, а когда я выложил на стол пластину с таинственными иероглифами, то его чуть удар не хватил. Он бережно взял Ключ дрожащими руками и минут двадцать, не отрываясь, смотрел на него округлившимися глазами. Выйдя наконец из ступора, он захотел, чтобы я тут же выложил все подробности экспедиции, но я потребовал десять часов сна и особого внимания к моим людям, которых в этот момент осматривали в лазарете. Заверив меня, что сделает необходимые распоряжения, Хорст тут же предложил мне передохнуть в его личной палатке. С удовольствием приняв душ и выпив бокал замечательного французского вина, я с чувством полного удовлетворения улегся на узкой, но застеленной свежим хрустящим бельем койке. После ночевок на холодных камнях я почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Растянуть это замечательное ощущение мне не удалось. Я почти мгновенно отключился и проспал без сновидений почти восемь часов.

Утром я проснулся бодрым и полным сил. Во время бритья я с удовольствием отметил, что, несмотря на события последних дней, мое лицо выглядит свежим и даже помолодевшим. Когда же я решил причесать волосы, то моя рука с расческой замерла — старый уродливый шрам на виске превратился в небольшую светлую полоску.

Приведя себя в порядок, я решил проведать свою команду, которую разместили в отдельной палатке, но с удивлением узнал, что еще ночью они вместе с другими ранеными были отправлены транспортным самолетом на остров Крит. Я отправился к Хорсту. Тот уж ждал меня в офицерской столовой за накрытым для завтрака столом. Рядом с ним сидела и Мария. На этот раз на ней был изящный приталенный жакет и юбка, выгодно подчеркивающая линию бедер. Волосы были аккуратно расчесаны и собраны в длинный тяжелый хвост. От вчерашней усталости не осталось и следа. Я с удовольствием присоединился к трапезе. Хорст, не дожидаясь моих расспросов, заговорил:

— Твои люди будут доставлены на нашу базу под Мюнхеном. Там им окажут более квалифицированную медицинскую помощь. Туда же я отправил и Хенке. С ним должны также побеседовать, сам понимаешь. Мы же втроем отправимся в Берлин. Я уже доложил Гиммлеру об успехе операции, и ему не терпится пожать тебе руку. — Хорст расплылся в довольной улыбке, видимо, в предвкушении не только рукопожатий, но и более весомых признаний своих заслуг. — Самолет будет готов через три часа. Кстати, я был бы очень признателен, если бы к моменту вылета ты подготовил подробный рапорт о ходе экспедиции.

— Рапорт будет готов во всех подробностях, насколько это будет возможно. — Я сделал глоток минеральной воды. — Но прошу учесть, что некоторые события, произошедшие с нами, не поддаются какому-либо логическому объяснению. То же самое касается и принципа действия некоторых технических устройств, с которыми нам пришлось столкнуться.

Мельком взглянув на Марию, я добавил:

— Например, необычного механизма, перенесшего нас из подземной ловушки на поверхность земли. Поэтому я смогу описать лишь обстоятельства их внешнего проявления.

— Ничего, главное, что Ключ теперь у нас. Мы заставим Атлантиду открыть все свои тайны.

— Кстати, у меня есть просьба, дядя Герман. — Я подумал, что теперь я могу по праву называть его так. — Не хотелось бы, чтобы участников экспедиции, в том числе и Вернера Хенке, изматывали бесконечными допросами, а потом сгноили в каком-нибудь концлагере из соображений секретности. Все они вели себя весьма достойно, и только благодаря их помощи я смог добыть и доставить Ключ. В рапорте я укажу, что все они достойны награды.

Сказав это, я дождался, когда Хорст оторвется от тарелки и повернет голову в мою сторону, после чего пристально посмотрел ему в бесцветные глаза.

— Да, конечно, мальчик мой… — Он запнулся.

— Дядя, они теперь имеют неоценимый и уникальный боевой опыт, который может нам пригодиться впоследствии. Об этом я также укажу в рапорте.