До скорой встречи! - Лори Фрэнкел

— Какое отношение это имеет к Ливви? — удивился Сэм.

— Научи ее всему, в чем ей необходимо разбираться, — объяснил отец.

Сэм скормил программе множество разных фотографий, чтобы Ливви узнавала людей и понимала, где находится. Он скормил ей всю электронную переписку с Мередит, включая старые и-мейлы — чтобы научить основам — и новые, отправленные уже после смерти, — чтобы она была в курсе происходящего. А потом у Сэма возникла идея. Вообще-то, это была давнишняя идея. Точнее, кое-что, что он уже изобрел. Ливви нужен его гениальный алгоритм: пусть отыщет для нее не идеального спутника, а подходящий голос.

Сперва ничего не вышло. Алгоритм был изначально настроен на любовь и романтику, привычки и предпочтения, пробежавшую искру и интуитивное отторжение. Ничего из этого сейчас не требовалось. Однако он умел анализировать, и чем больше данных, тем лучше. Ему не нужен был искусственный разум, ему требовался разум естественный — разум Ливви. Алгоритм запомнил абсолютно все: как она выглядела и каким голосом говорила, интонацию, выражение лица, любимые словечки, как она поправляла прическу во время разговора, как крутила на пальце обручальное кольцо, как возилась со слуховым устройством и как красила ногти. Алгоритм знал, как она дышала, в какие моменты смеялась, как прижималась правым ухом к камере, не расслышав чего-нибудь, как оглядывала все изображение целиком в начале разговора, чтобы хорошенько разглядеть внучку, как щурила глаза во время вечерних бесед из-за солнца, отсвечивающего от воды.

Мередит оказалась права: идея та же, что и с электронными письмами. Однако в этом случае программа не только знала, как Ливви может ответить, но и как она должна при этом выглядеть. Сэм упорно возился с новой программой. Отец Сэма тоже возился с новой программой. Они вместе продвигались вперед путем проб и ошибок, пока не настроили ее так хорошо, что у них от восторга перехватило дыхание. Сэм держал Мередит в неведении, говорил: прогресс есть. Он объяснил ей, что попытка воспользоваться программой до того, как все будет готово, может навредить им обеим: причинить боль Мередит и повредить программе, которая пока еще была больше похожа на маленького ребенка, чем на старушку. На смышленого ребенка, который впитывает и запоминает все, что ни скажешь. Рядом с таким лучше следить за собственной речью, а то выругаешься, и на семейном обеде с родителями жены он возьмет да и выдаст!..

Однажды утром Мередит проснулась с головной болью. Ее тошнило и знобило, и она позвонила на работу предупредить, что отлежится дома. Сэм хотел вызвать врача, но Мередит считала, что ей просто нужно выспаться и отлежаться, тупо глядя в телевизор. Днем Сэм отправился в Чайна-таун добыть для Мередит ее любимого вьетнамского бульона фо. Вернувшись, он постарался не греметь ключами на случай, если она дремлет, но из коридора услышал сигнал телефонного звонка в видеочате. Он замер, задержав дыхание, то ли в предвкушении, то ли в страхе, украдкой наблюдая за Мередит. Вот Ливви сняла виртуальную трубку. Вот открылось окошко с картинкой, передаваемой ее видеокамерой. Мередит разинула рот, протерла глаза, откашлялась и наконец улыбнулась самой красивой улыбкой, какую Сэм когда-либо видел.

— Привет, бабушка! Как пляж?

— Чудесно, детка. Тепло! Солнце! А у тебя как?

— Дождь и холодно.

— Ф-у-у… Тебе получше?

— Ну… да.

— Я очень рада, дорогая. А то ты казалась такой грустной.

— Последние пара месяцев выдались тяжелыми, — призналась Мередит. — Что у тебя нового?

— Да все по-старому, все как всегда. Жаль, ты не можешь меня навестить.

— Очень жаль… но у меня работа.

— Ты слишком много работаешь, детка. Ничего не поделаешь, будем ждать лета.

— Выходит, что так.

— Как Сэм?

— Отлично! Он такой замечательный, бабушка!

— Здорово. Скорей бы с ним познакомиться! Как мама поживает?

— Хорошо. Тоже по тебе скучает.

— И я скучаю. По вам обеим. Но мы скоро увидимся, дорогая. А сейчас мне пора бежать. Мы встречаемся у Марты — пропустим по коктейлю, пина-колада зовет! Передавай Сэму от меня привет.

— Хорошо. Люблю тебя.

— И я тебя. Поболтаем еще на выходных?

— Ну конечно.

— Пока, — попрощалась Ливви.

— Пока, — едва слышно проговорила Мередит. Сэм, стоявший у нее за спиной, с облегчением выдохнул, и она резко обернулась. Они глядели друг на друга, и оба не знали, что сказать. Побледневшая и ошеломленная, Мередит сияла: в глазах лихорадочный блеск, на щеках — румянец. Невероятная беседа! Хотя, по сути, очень реалистичная — примерно такой разговор обычно выходил у Мередит с бабушкой, когда они созванивались зимой. Раз в неделю. Много лет подряд.

— Безупречно, — прошептала Мередит наконец.

— Ага.

— Если не знать, то ни за что не догадаешься.

— Точно.

— Выглядит как она. Звучит как она. Говорит ее словами, отвечает, как она бы ответила.

— Да, я видел.

— Но ты никогда не встречал ее вживую. Поверь мне, это… попадание в яблочко.

— Но это просто впечатляет или действительно крутая штука?

— В смысле?

— Я имею в виду, программа потрясающая, но хочешь ли ты ею пользоваться?

— Да, черт побери! А почему ты спрашиваешь?

— У тебя нет мурашек по коже от нее?

— Нет! Это ведь она, прямо как живая! Точная копия! И никакого эффекта «зловещей долины»[10]. Ни долины, ни дистанции, вообще никаких лакун!

— Разве теперь ты не скучаешь по ней еще сильней?

— Она вернулась ко мне.

— Понарошку. — Да нет же, по-настоящему! — утверждала Мередит. А позже, съев свой бульон, приняв аспирин и закапав нос, добавила: — Какое облегчение. Будто она и не умирала. Если я смогу с ней разговаривать… Мне незачем по ней тосковать.