Ликвидаторы времени. Охота на рейхсфюрера - Артем Рыбаков

Ситуация складывалась патовая, можно было, конечно, сгонять за дымовским удостоверением, но это — потеря темпа, да и идти на поводу у старосты не хотелось. Надо было брать быка за рога.

— Семен Акимович, у вас в гимназии по истории какая оценка была?

— С чего это вы взяли…

— Давайте не будем друг другу голову морочить! — перебил я его. — Вы все правильно обрисовали и поняли. Мы можем сейчас просто встать и, громко разговаривая по-русски, просто уехать. Так? И кому в таком случае будет солоно? Я думаю, что не нам… Однако, если вы не обратили внимание, мы предпочли с вами договориться, а не давить сразу документами, — я нарочно исковеркал слово, — и стволами. Так что давайте сотрудничать… А ваше прошлое мне, по правде говоря, совершенно не интересно…

Староста тяжело вздохнул, посмотрел на свои руки, затем на меня. Вздохнул еще раз:

— Я согласен. Банкуйте.

«Хм, сдается мне, что кроме гимназии у него за плечами еще и военное училище…» — не совсем к месту подумал я.

— Вы пока, Семен Акимович, с транспортом определитесь, ну и со скотом партию доиграйте. Ведь, прежде чем к абриколям[19]переходить, клапштос освоить неплохо бы. Так? — решил проверить я свои догадки. Если память мне не изменяет, царские офицеры бильярд любили и понимали.

В ответ на мою тираду Акимыч неожиданно улыбнулся и сказал:

— А интересно с вами было бы сыграть, товарищ сержант!

— После победы сыграем!

Староста кивнул и спросил:

— Так когда вас снова ждать?

— День-два, — ответил я, как мы договаривались с командиром и Бродягой.

Перед нашим отъездом на хутор верхушка отряда посовещалась в узком кругу и решила немного подождать с «острыми» акциями, тем более что у нас имелось еще несколько дел в округе, причем дел — требовавших тишины и покоя.

— Ну и хорошо, у нас времени больше на подготовку будет… — и совершенно неожиданно добавил: — А Маринку с собой не заберете?

У Трошина даже челюсть от удивления отпала, да и я, признаться, немного опешил:

— То есть?

— А то и есть — возьмите ее в отряд. А то пропадет девка тут. Понимаешь, сержант, — спина у нее не гнется, непривычна она спину гнуть и кланяться. Как есть пропадет…

— Ну… Акимыч, мы же — боевая группа… Нам женщина — только помеха…

Соломин пристально посмотрел мне в глаза:

— Алексей… Игнатьевич, вот ответь мне, старому, ты по званию кто?

— Как кто? Сержант НКВД, — ответил я в соответствии с легендой.

— Сержант — это же вроде унтера по-старому, верно?

— Да.

— А вот непохож ты на унтера — образованный больно.

— Если на армейские звания переводить — это старший лейтенант, ну а на «старые деньги» — штабс…

— Да хоть прапорщик! Все одно — офицер… командир то есть… Забери Маринку!

— А куда я ее дену-то?!

— Да ты не сомневайся, она и санитаркой может быть, и стрелять умеет. Сам посуди — дочь офицера!

— Какого офицера? — не понял я.

— Она же Татьяны дочь, и отец у нее соответственно полковник, то есть полковой комиссар Евграшин. Сам подумай, что немцы с ней сделают, если прознают?

— Ну, прям-таки…

— Ты что, думаешь, я не знаю? — перебил меня Соломин. — Да нам на второй день они приказ зачитывали. Собрали всех в Старом у правления и так и сказали, чтобы комиссаров и комиссарских прихвостней выдавали, ну и жидов — тоже.

Тут в разговор, сверкая взором, вступил Трошин:

— Ан… Алексей, давай возьмем! Верно же староста говорит!

— Боец Трошин… — начал я, но, поняв, что на официозе тут не «съедешь», поменял тональность: — Слава, сам понимать должен — не я тут решаю. Была бы моя воля — женский комсомольский батальон сформировал бы… И тебя командиром поставил! — напоследок подколол я разошедшегося Бухгалтера.

Слава замолчал, но продолжил сверлить меня взглядом.

— А вы, Семен Акимович, не волнуйтесь, я командованию передам свои соображения. Ну а вы пока к акции готовьтесь. — И я полез из-за стола.

«От Советского Информбюро

Вечернее сообщение 20 июля

В течение 20 июля продолжались напряженные бои на ПСКОВСКОМ, ПОЛОЦКО-НЕВЕЛЬСКОМ, СМОЛЕНСКОМ И НОВОГРАД-ВОЛЫНСКОМ направлениях. Каких-либо существенных изменений в положении войск на фронте не произошло.

В тылу немецких войск развернулись успешные действия партизан. Партизанские отряды наносят противнику серьезные потери.

Несмотря на неблагоприятные условия погоды, наша авиация продолжала действовать по уничтожению мотомехчастей противника и его авиации. По неполным данным, в течение первой половины дня 20 июля сбито в воздушных боях и уничтожено на аэродромах 25 самолетов противника.

В Балтийском море наша авиация потопила один миноносец противника».