Точка покоя - Валерий Афанасьев

— И родители тебя отпустили?

— Конечно. Учиться у наставника почетно. Многие из благородных рады попасть в ученики.

— Так в обители есть и простолюдины, и благородные? — удивился Толик. — А я и не заметил. Там все как один.

— Нет. Нет там благородных, и простолюдинов нет. Поступая в ученики, человек отказывается от сословия, каким бы оно ни было.

— И благородные на это идут?

— Хм, еще и берут далеко не каждого. Здесь от желания мало что зависит. То есть если не хочешь, можешь не ходить, а вот прийти и попроситься не получится. Попасть в обитель можно только по рекомендации префекторов, и то наставник может отказать в приеме или выгнать, если ему что не понравится. Но уж если отучился и попал в службу, то здесь почет и всенародное уважение. Префекторам ни магистратура, ни благородные не указ.

Парнишка рассуждал слишком серьезно. Наверняка пересказывал чужие слова, но относился он к ним с большим доверием. А поскольку обмануть сэнса — занятие довольно затруднительное, словам можно было верить.

— А король? — поинтересовался Толик.

— Не знаю. — Парнишка пожал плечами. — Не принято властям вмешиваться в дела хранителей. Префекторы на владение землей не претендуют, существующие порядки не меняют. Их дело — хранить покой. У короля и без того дел хватает.

Толик с сомнением покачал головой. В то, что такой серьезный рычаг, как префектуры, никто не пытался использовать в своих интересах, ему верилось с трудом. Впрочем, рычаг слишком серьезен, чтобы пытаться им пользоваться. Одни только сэнсы (а их, судя по всему, в организации насчитываются десятки, если не сотни) многого стоят. А за ними еще отлично отлаженная машина силового воздействия из префекторов и приданных им полевых стражников. Такая организация сама по себе может являться властью. Но, судя по всему, не является. То есть является, но в строго определенных областях жизни, не выходя за обозначенные пределы. Чтобы подобная система работала, она должна быть отлично сбалансирована, высчитана и уравновешена. Кроме того, все это должно быть подкреплено серьезной идеологической базой. Без этого никак. Убей в людях веру в правильность существующего порядка вещей — и порядок этот станет хрупким и ненадежным.

— Скажи, а войны у вас бывают? — спросил Анатолий.

— А как же. Вот в следующем году очередная начнется, — ответил Илик, чем немало удивил Анатолия.

Понятно, что о войнах минувших знают все, но чтобы так уверенно говорили о войне предстоящей… Толик отнес было это знание к способностям сэнса, но все оказалось намного проще.

— Что-то я не заметил в деревне тревоги, — сказал Анатолий.

— Какой тревоги? — удивился ученик. — Не было там никакой тревоги. Будь иначе, я не замедлил бы связаться с сэнссаем, а тот вызвал бы местных префекторов.

— Как же, а предстоящая война? — Теперь удивляться пришла очередь Анатолия. — Или это секрет?

— Скажете тоже, нет здесь никакого секрета. Война когда еще будет. Следующей весной только начнут добровольцев набирать.

— Добровольцев? А как же армия?

— А что армия? Из служивых людей тоже добровольцев набирают.

Толик удивленно потряс головой. То ли он чего-то не понимает, то ли они говорят о разных вещах.

— Добровольцев? Из армии?

— Чем же они хуже других? — удивился парнишка.

— Да ничем они не хуже. Я думал, что они и так должны на войну идти независимо от своего желания.

— Зачем? — удивился парнишка. — У полевой стражи и без того дел хватает. Вот если совсем добровольцев не будет…

Илик задумался и вынес довольно странное заключение:

— Хотя тогда, наверное, войну в следующем году отменят.

— Как отменят? А противник? Противник куда денется?

— Пойдет воевать с кем-нибудь другим.

Толика стал пробирать нервный смех. То, что он услышал, плохо укладывалось в голове. По словам будущего сэнса выходило, что войну могут отменить из-за того, что один из противников не подготовился. Это и не война никакая уже получается, а олимпиада. Потешные кулачные бои.

— А с кем война ожидается? — спросил он, чтобы подтвердить свои сомнения.

— С кем назначать войну — дело короля. Но я думаю, что с Трондиром. Давно мы с ним не воевали.

Подозрения в том, что они говорят о разных вещах, у Толика крепли.

— И как все это происходит? — решил он уточнить.

— Каждые пять лет весной король рассылает глашатаев, — начал рассказ парнишка. — Глашатаи доносят до народа указ о созыве добровольческого ополчения. Ополчение собирается по округам, а затем двигается к общему месту сбора. Из числа благородных король назначает командиров, простолюдинов же разбивают на отряды. Когда все готово, войска встречаются на границе с противником, и начинается бой.

— И что затем? — поинтересовался Толик.

— А что затем? Кто-то проигрывает, кто-то побеждает. Война — она и есть война.

Толик покачал головой. Что знает о войне этот парнишка?

— Победившим достаются трофеи — все имущество побежденных, — добавил Илик.

— Все?

— То, что у них при себе. С простолюдинов-то мало что возьмешь, разве что оружие да медь в карманах. А у благородных и кони, и доспех. Обоз опять же.

— А дальше что?

— А что дальше? Похоронят павших и расходятся. Победители с триумфом, проигравшие с печалью.

— Я понимаю проигравших, но победившая армия… Почему она не идет на территорию противника?

— Зачем? — удивился парнишка. — Битва же закончена.

— Как зачем? А трофеи? Там целое государство, оставшееся без армии.

— Как без армии? Куда же она делась? Из полевой стражи в ополчение лишь каждый десятый записывается. Реже — каждый восьмой. Из полевой стражи, приданной префектурам, — и того меньше. Противник не дурак. Стоит ему нарушить правила ведения войны… — Парнишка задумался.

Игра мысли явно отразилась на его лице, и это заставило Толика отвернуться, чтобы скрыть смешинку. Хотя о чем это он, что можно скрыть от сэнса? Но не читает же он его постоянно. С другой стороны, ничего плохого он о парнишке не подумал. Но слишком уж озадаченным и удивленным был его вид. В общем, было ясно, что зарвавшегося противника ждет суровый прием. Непонятным было другое.

— А что мешает королю двинуть все войска на территорию противника? Не только ополчение, а всю армию.

Парнишка взглянул на Толика со странным выражением лица. Поразительная смесь страха и удивления, пусть и мимолетная, едва различимая. Сказанная Анатолием фраза чуть было не привела их непринужденный разговор к неожиданному для него финалу. Что-что, а испортить отношения с Иликом Анатолий не хотел ни в коей мере. На несколько секунд сэнс замер, изучая настроение спутника, и успокоился. Он не нашел в вопросе ничего, кроме любопытства.