Штрафники 2017. Мы будем на этой войне - Сергей Лобанов

Колею перегораживал покоящийся на двух врытых по обочинам рогатинах неошкуренный ствол осины с плохо срубленными ветвями.

Все говорило о том, что кордон оборудовали наспех и вряд ли устроители рассчитывали пробыть здесь долго.

– А ведь это опóзеры, – напряженно промолвил водитель и щелкнул предохранителем на автомате. – Приехали…

Его напарник тоже снял автомат с предохранителя. Он и сам увидел белую ленточку на левом рукаве военного, вышедшего из окопчика.

Тот был в армейском бронежилете и каске, на правом плече висел «АКС», указательный палец лежал на спусковом крючке.

Из кабины со стороны пассажира показалась рука с зажатой в кулаке белой ленточкой. Однако это ничуть не успокоило человека в бронежилете.

Машина остановилась метрах в пяти от него.

Пассажир с белой ленточкой в руке легко выпрыгнул из кабины и неторопливо приблизился к военному.

Тот развернул автомат в живот незнакомцу.

– Здорово, служивый, – произнес штрафник. – Да не зыркай ты так. Я ж без оружия. Ленточку специально снял. Сам видишь, от федеров возвращаемся. Закурить есть?

– Не курю, – холодно ответил военный. – Кто такие?

Штрафник с сожалением цыкнул уголком рта:

– Курить охота! Ну, ладно…

Ловким движением он завел правую руку за спину и выхватил нож, спрятанный за брючным ремнем. Дальше все произошло очень быстро: удар ножом в горло, прыжок в окопчик, короткая возня и сдавленные стоны.

Штрафник вынырнул из укрытия с тремя автоматами, метнулся к вздрагивавшему в агонии опóзеру, забрал его «АКС» и с охапкой оружия подбежал к машине.

– Принимай, – сказал он Гусеву.

Потом в несколько прыжков подскочил к импровизированному шлагбауму, отбросил в сторону и также быстро уселся в кабину.

Павел только и успел подумать:

«Лихо он! Будто всю жизнь только этим и занимался. А может, и занимался. Кто его знает? Сильно-то о себе никто ничего не рассказывал, пока на этапе были».

Полчаса ехали спокойно. Лес закончился, начался пустырь, больше похожий на свалку. Уже давно и явно слышался гул воюющего города.

На пустыре стоял уже настоящий блокпост. Он расположился на небольшой возвышенности, с которой хорошо простреливались все подходы.

Машину остановили короткой очередью, взметнувшей пыль вперемешку с мусором у передних колес.

Штрафники покинули автомобиль и безоружные, с поднятыми руками пошли к блокпосту.

– Ну, мужики, будем надеяться, что это наши, – обреченно произнес водитель. – В противном случае, отвоевались мы – здесь не лес, всех перебить вряд ли сумеем.

Метрах в двадцати от блокпоста их остановил грубый окрик:

– Стоять!!!

Они послушно выполнили команду.

– Кто такие?

– А вы кто? – рискнул спросить водитель.

И тут же автоматная очередь взметнула землю у их ног. Штрафники в испуге отпрянули.

– Э! Хорош! Вы че?! – выкрикнул водитель. – Штрафники мы!

– Ты не умничай, падла! На чьей стороне вы?

– Ну, мужики, была не была! – вздохнул водитель и крикнул: – За федералов!

Они съежились, ожидая выстрелов. Вместо них прозвучала команда:

– Раздевайтесь до трусов!

– На хрена?!

– Вдруг вы на себе «сюрприз» тащите? Раздевайтесь, сказано!

Штрафники скинули с себя одежду.

– Может, трусы тоже снять? Посмóтрите, оцéните, – едко поинтересовался водитель.

– На хрен ты нужен тут, голой жопой сверкать.

Со стороны блокпоста донесся дружный смех.

– Берите шмотки, идите сюда!

Штрафников запускали по одному, просматривали одежду и только потом разрешали одеваться.

После досмотра перед ними встал капитан с эмблемами мотострелковых войск.

– Кто старший?

– Подполковник Ляшев, – ответил водитель.

– Бывший подполковник, если штрафник, – спокойно поправил его капитан.

– Так точно, бывший, – покатав желваки, сказал Ляшев.

– Откуда вы?

– С пригородной станции, что километрах в тридцати отсюда. Там сейчас, скорее всего, опóзеры. А нам удалось вырваться. За других не знаю, – ответил Ляшев. – Километрах в десяти отсюда на лесной просеке был небольшой пост опóзеров. Сняли мы их. Автоматы в кузове.

Капитан чертыхнулся:

– Вот твари! Успели уже огневую точку оборудовать!

А потом спросил, пристально глядя на штрафника:

– Жарко там, на станции?

– Да, – ответил тот и скупо кивнул, поджав губы. – Нам бы воды. Пить охота, спасу нет.

Их напоили и продолжили допрос уже больше для проформы: откуда прибыли, за что в штрафники угодили.

Гусеву, как контуженному, разрешили полежать на земле в теньке. За него на вопросы отвечали другие.

Когда Павел забылся в тяжелой дреме, даже сквозь сон чувствуя боль в голове, его побеспокоил разжалованный подполковник. Он присел рядом, помолчал и сказал:

– Вот и все, старлей. Здесь мы расстанемся. Нас сейчас отправляют по предписанию, а тебя доставят в полевой госпиталь. Отлежишься немного. Даст бог, свидимся. И лучше не в штрафниках, а в строевой части.

Подошли другие, тоже попрощались.