Мы - истребители - Владимир Поселягин

— Проблемы есть, но все это решится в моем конструкторском бюро. Я пришел только из-за того, чтобы показать кабину.

— Понятно. Ну давайте виртуально ее создадим. Вот я сижу на этом стуле. Представим, что я в кабине. Показывайте, где какой прибор и рукоятка управления.

Через полчаса я сдался:

— Нет, так ничего не получается. Мне нужно знать до миллиметра высоту ручки управления, сектора газа и других систем управления. Эти ваши «вроде тут», «вроде там» не помогают. Я думаю вот что, давайте я приеду к вам на площадку послезавтра утром? Подойдет это вам?

Лавочкин спросил растерянно:

— А разве вам разрешили покидать госпиталь?

— Да, разрешили. С завтрашнего дня начинаю работать. Мне даже машину выделили из Кремлевского гаража, — похвастался я.

— Так, может, завтра? — немного подумав, спросил конструктор.

— Не, завтра точно нет. Я в Центр боевой подготовки ВВС еду, лекции читать. Меня там давно ждут. Так что я туда на весь день.

— Понятно. Ну послезавтра так послезавтра.

— Вот и ладушки. Кстати, я вспомнил рассказ того механика. Ну то, как они боролись с повышенной температурой…

— И как? — перебил меня Семён Алексеевич. Видимо, проблема стояла острее, чем я думал.

— Они поставили другой радиатор, со «сто седьмого». Могу ошибиться, но он сказал так.

Лавочкин быстро подошел к листам и начал перебирать их. После чего несколькими штрихами что-то быстро набросал.

— Придется менять фальшборт… Но это только после испытаний… М-да.

— Кстати, все хотел у вас спросить, что с вооружением нового самолета? — спросил я, заметив, что Лавочкин стал собирать листы и сворачивать их, чтобы убрать в тубус.

— Как вы и просили, две пушки и два крупнокалиберных пулемета, — пожал он плечами.

— Те же двадцать миллиметров?

— Именно.

— Эти пушки — фактически крупнокалиберные пулеметы, то есть они не совсем соответствуют требованиям… Хотя я вам это уже говорил.

— Я помню, говорили. Я узнавал насчет авиационной двадцатитрехмиллиметровой пушки, но она еще не готова.

— А снаряды для «двадцатки»?

— Это вы про то, что у них слишком большие взрыватели? Из-за чего теряется вес взрывчатки?

— Именно.

— Я договорился, чтобы несколько трофейных снарядов от вооружения «мессера» получили КБ, которые этим вопросом занимаются. Думаю, скоро у нас появятся нужные боеприпасы. Честно говоря, дальше я передал все вопросы по этой теме Архипову, что там сейчас творится, знает только он.

— Понятно, я спрошу у него, спасибо. А где вы установили пушки?

— Мы расположили пулеметы в крыльях, а пушки на двигателе сверху, синхронизировав их. Были проблемы с установкой, но они уже решены.

— Как моя идея насчет трехпушечной машины?

— Пока только в виде рисунков.

— Хорошо. Вы подумали над тем, чтобы было можно стрелять раздельно и вместе с пулеметами?

— На опытных образцах мы так и сделали.

— Отлично. Это очень хорошо.

После того как Лавочкин вышел, я посмотрел на наручные часы — время было уже ближе к полуночи. Мы общались больше трех часов.

С трудом доковыляв до кровати, плюхнулся на нее и стал стягивать с себя пижаму. В это время дверь скрипнула, и вошедшая в палату Даша принялась помогать мне. Судя по всему, она ждала окончания нашего разговора за дверью.

Уложив меня в постель, Даша погасила свет и вышла, пожелав мне спокойной ночи.

На следующее утро проснулся я удивительно бодрым и веселым. Правильно мудрые люди говорили: оно вечера мудренее. Все вчерашние проблемы, неприятная встреча — как-то поистерлись. Широко зевнув и потянувшись, посмотрел на часы. Семь, скоро завтрак, процедуры — и здравствуй, свобода. Делая гимнастическую разминку, которой стал заниматься последнюю неделю с разрешения врачей, обдумывал сегодняшний день, что он принесет? Закончив, завел часы и стал тихонько одеваться.

После завтрака, во время осмотра и процедур приехал довольный Архипов. Правда, при входе в палату он попытался придать лицу спокойное выражение.

— Ну что, герой, готов к труду и обороне?

— Всегда готов! — отсалютовал я ему, застегивая рубашку, после того как Елена Степановна осмотрела меня.

— Здравствуйте, девушки, — поздоровался майор с присутствующими в палате медиками. Кстати, кроме главврача, медсестры Маши, моей Даши и самого Архипова, ни у кого доступа в палату не было. Лавочкин имел разрешение посещать меня только в присутствии майора. То, что было вчера, это просто накладка, вызванная событиями с самозванцем.

После всех процедур меня одели в форму. Натянуть не смогли только галифе — не налезали из-за гипса. С широкими больничными штанами таких проблем не было, а вот галифе пришлось оставить, накинув китель и шинель. Осмотрев меня со всех сторон, майор хмыкнул и велел переодеться в гражданскую одежду.

С помощью Архипова я тихонько спустился сперва на второй этаж, на котором еще не разу не бывал, а потом уже и на первый. К машине подошел весь мокрый — все-таки тяжело еще прыгать по этажам, тяжело. Нужно было согласиться с предложением Елены Степановны, чтобы санитары спустили меня вниз и донесли до машины. Так нет, дурак, сам решил все сделать. Впредь буду умнее, пусть носят.

Машина была обычная — черная «эмка». За рулем сидел водитель в стандартной форме красноармейца РККА. Быстро выскочив, он открыл заднюю дверь и вместе с майором помог мне устроиться. Придерживая лежавшие рядом костыли, я спросил, когда они уселись по своим местам впереди:

— Сперва в Центр? Или ко мне на квартиру?

— В Центр. Там тебя ждут.

— Хорошо. Кстати вы в курсе, что я обещал Семёну Алексеевичу завтра прибыть на аэродром, где проводятся испытания новых машин?

— Да, уже все обговорено. Нас там ждут в одиннадцать дня.

— Ладно. Посмотрим, что принесет сегодняшний день, а уж после будем думать о завтрашнем.

— Это кто сказал? — заинтересовался майор.

— Я. Только что. Вы что, не слышали?

— А, нет. Я думал, ты как обычно цитируешь кого-то.

— На этот раз нет. Просто в голову пришло.

— Понятно. Ваня, поехали, — скомандовал Архипов водителю.

С удобством откинувшись на спинку сиденья, основательно повозившись, чтобы устроиться поудобнее, я оттянул полу чёрного пальто, осмотрел пиджак и спросил:

— А кто одежду покупал?

Архипов обернулся, оглядел меня и поинтересовался:

— Что? Не по размеру?

— Да нет. Нормально, это и странно. Мерки-то с меня никто не снимал. Вот и удивляюсь.