Цвет вечности - Алла Грин

Я сделала глубокий вдох и набрала полные легкие воздуха. Но несколько секунд все еще не могла начать. Испытывая легкую неловкость от того, что дракон смотрит на меня в этот момент. Но стрелки часов показывали п

очти полночь, и, не имея права ждать дольше, отбросив свое смущение, я стала тихо шептать, сжимая лунницу в руке, глядя в озаренное светом небо, словно была совершенно одна в комнате.

Мой голос был едва слышимым:

…bĕgati na lunь ob nokt'ь obberžь naxoditi

…tьma nokt'ь golgolati ty namъ obcěščenьje

vъ tobě azъ nadějati duxъ

…otъ obpasьirъ vrȃg vasъ tēmnь mene bergt'i

…bezstrašьnъ nokt'ь u bĕda měniti dоmъ

…nokt'ь golgolati tьmьnъ obberžь mene

vъ naděja na obberžь obstanoviti lunь světъ

…u obrekt'i bergt'i ty doupъvati mьně

otъgovorati na kličь

obstanǫti vъ migъ bezdolьje

mogti kazati slědъ za tebě u slědovati na pǫtь

…u sъmьrtь ktyti

domъ slabъ stаti stěna

хоldъ měsęсь pьlnъ lunа

Я замолчала и разжала руку, выпустив лунницу. Подвешенная за прочную цепочку, она спокойно повисла у меня на груди. Я захлопнула блокнот со словами, которые вряд ли кто-то другой мог разобрать, с алфавитом на старославянском, или как говорил Ян – праславянском языке. На языке столь древнем, что почти никто, кроме Яна и пары людей, не мог ни прочитать, ни понять смысл прочитанного. На языке, письменность которого в современном мире считается несуществующей. Но слова на этом языке были записаны у меня в блокноте. Рукой моей мамы. Там, на одной из страниц был записан перевод этих слов, уже почерком Яна:

«…Идем на лунное светло все те, кто в ночи́ обороны ищет.

Темре ночной мы скажем: ты – наше спасение, в него мы верим всей душой.

От смертельных врагов, своими теня́ми, укроешь нас.

Не поло́хают нас ужасы, приходящие в ночи, и никакая беда не коснётся нашего дома.

Ночь загадает сумраку своему защищать нас, в упование на спасение – погасит полнолунное светло.

И промолвит: того сохраню, кто на меня возлагает надежду, отвечу на каждый клич, не покину в имгнение беды. Помощникам своим загадаю смотреть за тобой и сопровождать на всех пу́тех твоих. И смерть не подступится: обиталище обессиленных для нее обернётся преградой – пу́стым месяцем полной луны.»

Это было то, благодаря чему моя мать познакомилась с драконом давным-давно. Благодаря чему и почему он здесь. То, что ему было нужно от нашей семьи. То, почему он вообще обратил на нас внимание. Ещё одна легенда. На этот раз наша собственная – легенда моей семьи.

Это были слова, которые я вынуждена была читать каждые три дня: перед полнолунием, в полнолуние и в ночь после. Сегодня была первая ночь.

Он подошёл ко мне и, коснувшись ключиц, снял кулон.

Всё происходящее существовало в нашей семье ещё до появления Яна, до знакомства с ним. До меня эти слова читала сестра моей мамы. До неё – моя мать. До мамы – бабушка. До бабушки – прабабушка. И прапрабабушка… И как утверждает легенда нашей семьи, рассказанная уже Яном – все женщины нашего рода, вплоть до самой древности, когда люди говорили на праславянском языке. А может – и раньше. Но у меня с трудом получается себе представить, что могло быть раньше этого.