Танец огня - Оксана Головина

— Для меня? Что со мной не так? — не могла понять его Трин. — Талл Шагрим свободно обучается призрачности. Почему мне не разрешено?

— Ты — девица, Синхелм, — сердито заявил Хэйл. — Вот что с тобой «не так»!

— Что? — уж чего-чего, а подобного объяснения она никак не ожидала.

— Ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь в личные дела сопляков, находящихся на моём попечении. Но в этот раз меня «вмешали», особо не спрашивая дозволения, — Хэйл прошёлся вокруг неё, затем заставляя себя остановиться и вновь опереться спиной на ограду.

Он сложил руки на груди, глядя на Трин.

— Что вы имеете в виду, говоря, что вас вмешали в мои дела? — помрачнела она.

— Вопросы, вопросы… Так мы далеко не уйдём. Сейчас будешь слушать и отвечать на те, что задаю я. Или я буду очень зол. Ты поняла меня?

Нагревшийся вокруг них воздух убеждал и без слов. Трин кивнула, подчиняясь. Смятение охватило её. Неужели Фергас угрожал Хэйлу? Неужели хотел впутать в это дело и заставить подстроить её отчисление? Проклятье…

Озвучивая пугавшее её предположение, маг заговорил.

— Я знаю о договорённости между твоим отцом и нашим деканом. Да, я говорю именно о твоём «благополучном» отчислении, Синхелм.

Хэйл наклонил голову набок, следя за реакцией своей собеседницы.

— Существование этой договорённости для тебя не новость, — сделал он вывод. — Когда ты узнала о ней?

— Уже после того, как поступила в академию. Но вы откуда знаете о делах моей семьи? Кто рассказал вам? Кто вмешал в эти дела? Фергас? — забросала она вопросами. — Мне очень жаль, что вас впутали в это.

— Я знаю, каково это, когда за тебя решают. Когда вынуждают смириться и принять неизбежное «благо». В чём-то мы похожи.

— В чём же?

— Мы оба разочаровали своих отцов. И, как я понимаю, собираемся разочаровывать и дальше. Поначалу я считал твоё появление в академии чудачеством бывалого вояки. Сам воспитывал дочь, воспитывал скорее как сына. Я считал, что таким образом Синхелм даёт тебе свободу быть собой. Стать тем, кем ты хочешь. Раскрыть свою силу, принять себя. Можно долго перечислять все эти банальные фразы, но я не стану. А на деле оказалось, что выбора-то и не было, верно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да… — глухо отозвалась Трин.

— Теперь ответь, кому он тебя обещал?

— Я не стану называть имени, — твёрдо проговорила Трин.

— Мне плевать на имена. Кто он по сути? — не отступал Хэйл.

Ветер крепчал, злился за его спиной, выдавая настроение мага. Хриплым тихим рыком вторил ему и Зиль, беспокойной тьмой собираясь за спиной девушки.

— Некромант, — она уже поняла, к чему вёл преподаватель.

— Синхелм обещал тебя сыну Смерти? — уголок губ мага презрительно дёрнулся.

— Я не понимаю многих причин поступков моего отца. Но всё же он мой отец. Тот, кто был любим столько лет. Тот, кто был моей единственной семьёй.

— Именно это и не позволяет тебе смотреть трезво. Это нормально. Это естественно. Ожидаемо, — смягчил тон Хэйл. — И в этом твоя беда. В любви мы бываем слепы. Но как твой преподаватель, как куратор, я хочу, чтоб ты была трезва в своих чувствах. Ты должна видеть ситуацию, как есть. Без прикрас, Синхелм.

— Что вы имеете в виду?

— Отец знал о «призраке» до твоего поступления?

— Нет. Это свойство проявилось только в академии. Я и сама не подозревала о нём.

— Теперь он, несомненно, знает. Как и король. А поскольку меня настоятельно «просили» содействовать твоему отчислению, мы с тобой знаем, что никто не собирался давать тебе возможность закончить академию.

— Но королевским указом мне было разрешено учиться. Отец не пойдёт против этого решения. Да и Фергас сейчас не… способствует моему отчислению. Если я буду усердна, если буду стараться, то смогу достойно продолжить обучение.

— Наш правитель никогда ничего не делает, повинуясь душевному порыву, либо в чужое благо. Ты наивна. И я бы никогда не начал этот разговор, если б не твоя одержимость призрачностью, — Хэйл отпрянул от ограждения и приблизился к Трин, глядя на неё сверху вниз своим ярким взглядом. — Ламон оставил тебя здесь вовсе не благодаря заслугам Синхелма. И не потому, что благоволит ему. И поскольку ты продолжаешь заниматься, я уверен, что до сих пор не получала письма от отца с предостережением. Всё потому, что он подчинился прихоти короля. Это ведь так легко, когда… кровь неродная. Прости за жестокость, но говорю, как есть. Красивых слов подбирать не стану, уж таков я человек.

— Вы хотите сказать, — ровным тоном проговорила Трин, хоть руки и дрожали мелко, немедленно сжатые в кулаки, — что меня оставили здесь только благодаря изъяну в магической ауре? Из-за призрачности? Моему отцу не так важен теперь договорной брак? Важнее внимание короля к этой особенности? Но я — никто! Какую ценность могу представлять? Вы обучаете меня. Кто лучше вас знает, что я собой представляю, как маг.

— Лучшей ты не станешь. Тем более на факультете. Но спокойно войдёшь в пятёрку лучших на курсе к концу обучения, если постараешься, как следует, — проворчал Хэйл. — Но не это важно сейчас. Важно то, каким ты сама видишь своё будущее. Для чего ты здесь. Ты говорила, что у тебя есть цель. Возможно ли, что она совпадает с видением твоего будущего нашим королём? Ламон до сих пор считает вопрос с вердианцами не закрытым. Он убеждён, что вторая война вполне возможна. И как следствие, будет рассматриваться каждый сильный маг, находящийся на обучении с Арде. Ты представляешь, какая участь может ждать женщину с подобной способностью на службе короля или во время военных действий? Женщина — призрак, да ещё и стихийник огня, более чем редкость. Ты готова служить королю после обучения? Готова стать его личной тенью? Шпионка для особых заданий. Понимаешь, что это значит, Синхелм?

Хэйл подступил ещё ближе, и рычание Зиля усилилось, предупреждая мага.

— Понимаешь, какие способы добычи нужной информации могут понадобиться? Не думаешь же, что твои способности будут использоваться с честью на поле боя, как у любого другого воина, будь он мужчиной? Это иной бой. И грязи в нём может статься поболее той, что сейчас не обсохла на городских дорогах.

— Замолчите…