Врата зимы - Марк Энтони

– Сестра Мирда! – с радостным удивлением воскликнула Эйрин.

– Да, сестра, – ответила прекрасная колдунья. – Это я.

– Как ты здесь оказалась?

– Разве у меня мало лиц? – улыбнулась Мирда. – Я бываю Матроной, Матерью, Девой. Разве ты забыла об этом?

В следующее мгновение вместо женщины средних лет появилась юная белокурая девушка с красными, как спелые ягоды, губами. Грейс никогда не видела ее прежде.

Фолкен чуть пошатнулся и прижал к груди серебряную руку.

– Ты! Я так долго искал тебя!

Девушка рассмеялась и произнесла нежным голоском:

– Ты нашел меня, но только сам об этом не догадывался. А я всегда тебя знала, Фолкен из Малакора! – Она взяла его за серебряную руку. – Скажи мне, она устраивает тебя?

Бард удивленно посмотрел на нее.

– Конечно. Спасибо тебе. Она служила мне лучше, чем моя собственная рука.

– Рада слышать, – сказала девушка. – Я хорошо знаю, что это такое – лишиться руки.

Сказав это, девушка с льняными волосами исчезла. На ее месте теперь стоял высокий стройный мужчина с лицом одновременно строгим, добрым и мудрым. У него не было кисти на левой руке. Он поднял правую руку, и на ладони его серебристым светом засияли три перекрещенные линии.

– Руна Рун! – прошептал Тревис. – Так вот кто ты такой. Ты Олриг, один из Старых Богов!

– Более того, – добавил Ларад, подойдя ближе. – Ты тот, кто создал наш мир. Ты – Мировой Кузнец.

– Я был Мировым Кузнецом, – уточнил Олриг. Затем повернулся к Тревису и сказал: – Теперь ты Мировой Кузнец.

Тревис покачал головой.

– Я выбрал старый мир. Тот мир, который ты когда-то создал.

Олриг задумался.

– Да будет так, – произнес он и снова повторил: – Да будет так!

Мастер Ларад сделал шаг вперед и вытянул правую руку. На ней слабо светилась Руна Рун.

– Руна неба разбита. Руна мне больше не нужна. Да и жить мне осталось уже совсем немного. Ты должен забрать ее.

Олриг отрицательно покачал головой.

– Я не могу этого сделать. Когда что-то сделано, нельзя совершить нечто прямо противоположное, не уничтожив его.

– Ты имеешь в виду Эмпирея. Я угадал? – произнес Ларад. – Это ведь ты его создал? Он был твоим слугой.

– Я придал ему тот облик, который вы все запомнили. Я хотел, чтобы он выполнял мою работу в вашем мире, и все же не я создал его или другие руны. Я произнес их в самом начале мира – этого мира – и связал их, чтобы они никуда не исчезли. Однако руны были созданы другим Мировым Кузнецом, который еще старше меня.

Ларад сжал пальцы правой руки в кулак и опустил ее. Эйрин после минутного замешательства шагнула вперед.

– Так, значит, ты не Мировой Кузнец? Получается, ты – еще одно обличье Сайи, так?

Олриг улыбнулся и моментально превратился в женщину. Сказать, кто она – девушка, мать или старуха, – было невозможно. По лицу ее в одно мгновение пробежали выражения лиц тысячи разных женщин.

– Сайя и Мировой Кузнец – два имени одного и того же существа, дочь моя. Я не знаю, почему люди упрямо верят в обратное.

Эйрин улыбнулась, Грейс последовала ее примеру. Жаль, что сейчас здесь нет Гредина. Юноша наверняка обрадовался бы. Ведь его предположение о том, что Толкователи Рун и колдуньи не слишком отличаются друг от друга, подтвердилось. Олриг и Сайя – два облика одного и того же существа.

Над миром уже почти опустилась ночь. Грейс почувствовала, что замерзла. Нужно идти в крепость. Они обязательно продолжат разговор, но только завтра. Завтра, когда над Зеей снова взойдет солнце. А пока нужно поскорее вернуться в цитадель.

– Ты останешься с нами? – обратилась Грейс к той, которая сочетала в себе самые разные женские обличья.

Он сама была не вполне уверена в том, что имеет в виду – остаться в Неприступной Цитадели или вообще в этом мире.

Перед ней снова возникло лицо Грислы. Старуха улыбнулась, обнажив единственный зуб. Несмотря на улыбку, в ее глазах читалась грусть.

– Возможно, какое-то время я побуду с вами, Ваше несравненное величество. Мои питомцы уже ушли, вернулись в Сумеречное Царство. На сей раз мы уже больше никогда не вернемся. Могримы, видимо, тоже последуют за нами. Не останется никого, кому ведом путь в тумане. Наш мир и наше время навсегда останутся за пределами вашего мира и вашего времени.

– Почему? – заплакав, спросила Грейс. – Почему вы покидаете нас?

– Не плачь, дочь моя. – Старуха морщинистой рукой вытерла с ее щек слезы. – На смену пришли новые боги. Вон, смотри, идут самые юные из них!

Тьму озарила вспышка рубиново-красного света. Со стороны цитадели, держась за руки, спускались три человека. Один из них – мужчина – широко улыбался. Рядом с ним шагала молодая женщина с черными волосами и кожей, похожей на полированное эбеновое дерево. Между ними маленькая босая девочка в сером платье-рубашке. Свет исходил именно от нее.

– Лирит! – крикнула Эйрин. – Сарет!

– Тира! – позвала Грейс.

Девочка высвободилась и бросилась к Грейс, которая опустилась на колени и приняла ее в объятия.

– Ты вернулась, Тира! – проговорила она и погладила малышку по голове.

– Я люблю тебя! – торжественным тоном произнесла Тира.

Красный свет сделался сильнее, и Грейс почувствовала, как тепло окутало ее со всех сторон. Затем снова стало темно, и Тира исчезла. Грейс выпрямилась и увидела в небе яркую рубиново-красную звездочку. При мысли о том, что она больше не увидит Тиру, ей стало грустно, и грудь пронзила боль. Однако это была нормальная боль. Это означало, что ее сердце осталось на прежнем месте.

А значит, она жива!

– Пойдем, Грейс, – тронул ее за руку Тревис. – Становится холодно. Нужно возвращаться в крепость.

Они отправились в направлении к цитадели и по пути Грейс заметила, что Тревис и Бельтан стараются держаться поближе к Вани. Хотя об этом не было сказано ни слова, не оставалось никаких сомнений в том, что мужчинам известно о ее беременности. Грейс задумалась над тем, что ждет этих троих симпатичных ей людей в будущем. В данный момент их более всего привлекало общество друг друга. Мысли о том, что ждет их в будущем – если судьбе будет угодно не разлучать их, – можно отложить до завтра, до утра.

Но вот другое дело совершенно не терпело отлагательств, и Грейс, не доходя до крепости, рассказала друзьям о Дарже. Ей помогла Эйрин – она дополняла ее рассказ, когда Грейс замолкала и не могла продолжать из-за накатывавшей на нее волны горя. Однако ни Грейс, ни ее подруга ни единым словом не обмолвились о признании рыцаря в его любви к Эйрин. Дело глубоко личное и в него не хотелось посвящать даже близких друзей. Юная баронесса стала супругой Теравиана из чувства долга и не особенно противилась необходимости сочетаться с ним браком. Однако признание в любви, означавшее, что Дарж всегда мечтал только о ней, стало для нее чем-то вроде потаенного сокровища, которым любуются украдкой, когда этого никто не видит.