Кей Дач - Сергей Лукьяненко

Отец Виталий оглядел притихшую паству, вздохнул и твердым шагом направился к девочке.

– Вы хотите предложить свою кандидатуру? – с самым невинным видом осведомилась Эн. Но мне вдруг показалось, что под ее тоном прячется глухая тоска.

– Милая девочка, – хорошо поставленным голосом произнес наш священник, – я хочу лишь объяснить, почему никто не сможет вам помочь.

– И почему же?

– У нас тихая и мирная планета, – сказал отец Виталий. – Мы христиане, православные. И даже в рамках церкви Единой Воли мы немножко особенные, понимаешь?

– Не совсем, – отчеканила девочка.

– Это надо заглядывать далеко-далеко в историю, милая. – Священник покачал головой. – Наш народ очень многое пережил. Очень долго он истреблял сам себя. Триста лет назад мы лишились даже собственной страны, да так, что и не заметили того. Мы забыли свои корни, мы потеряли веру. И все наше возрождение связано было с верой. Не просто с верой – с верой отцов, дедов, с верностью традициям, с отказом от насилия.

– Я историю знаю. – Эн встряхнула мокрыми волосами. Вытащила из бокала соломинку, сделала крупный глоток. – Короче, пастырь.

– Девочка, трусов среди нас нет, – тихо произнес отец Виталий. – И никто не боится с вами лететь, даже если ты и впрямь столь совершенный киллер, как говорит капитан Огарин. А уж помочь ближнему, помочь слабому – прямой наш долг.

– Что же тогда?

То ли она опьянела от немалой для ее возраста и сложения дозы, то ли просто завелась.

– Милый ребенок, – столь же мягко продолжил отец Виталий. – Твое существование – прямой вызов нашим обычаям и традициям. Не принято у нас, чтобы маленькая девочка умела убивать. И потому быть с тобой рядом – значит не помочь вам, а навредить себе. Понимаешь?

– Брезгуете? – резко спросила девочка.

– Скорбим. – Отец Виталий склонил голову. – Прости, но здесь ты не найдешь попутчика.

– Ваши дети куда разумнее вас. – Девочка прищурилась.

– Даже если кто-то из них по молодости и наивности захочет с вами лететь, – в голосе Виталия прорезались жесткие нотки, – его не отпустят. У нас не Культхос. Совершеннолетие наступает в шестнадцать лет. А никто из взрослых с вами не отправится.

Секунду девочка размышляла. Потом посмотрела на Григория.

– Вы тут единственный, кто служил в имперских силах, воевал, повидал Вселенную, – сказала она. Быстро же Эн собрала информацию. – Вы немолодой человек, но неужели вам не хочется еще раз повидать иные миры? Да и заработать на омоложение, на аТан, в конце концов!

Может быть, отец Виталий и испугался за ответ Кононова. Я – нет. Я дядьку хорошо знал.

– Повидал, повоевал. – Григорий перегнулся через стойку, посмотрел Эн глаза в глаза. – Потому и вернулся. Потому и не полечу с вами. На омоложение, даст Бог, еще успею заработать. Ну а аТан мне не нужен. У нас тихий мир.

Эн как-то сразу сникла. Наверное, до сих пор она еще надеялась, что найдет себе попутчика. Допила коктейль, поморщилась, отставила бокал с ломтиком огурца на дне. Глянула на меня, пробормотала:

– Какая гадость эта ваша квас-кола.

– Конечно, – сказал Кононов. – А ты не заметила, что никто вокруг ее не пьет?

– Гадость, – со вздохом подтвердил отец Виталий. – Исключительно для туристов.

Нет, все-таки они молодцы! Трактирщик и священник – вот кто на самом деле душа нашей общины, а не совет старейшин или городничий. Только что перед гражданами сидела странная, опасная девочка, не то выпрашивающая, не то требующая чего-то непонятного. А теперь – обычная глупая туристочка, ко всему еще малолетняя и с гонором… Все сразу заулыбались – снисходительно, по-доброму. Ромка Цой, подходя к Григорию за добавкой, даже потрепал ее по мокрой голове. Эн дернулась, но выглядело это совсем уж жалко и смешно. Ребенок, притворяющийся взрослым.

Инфантильные голубокожие иномирцы со звоном сдвинули рюмки. Другой экипаж о чем-то оживленно заговорил на непонятном наречии.

Видимо, они обсуждали изменившиеся шансы на победу.

Эн спрыгнула со стула и пошла к двери в спортивный комплекс. То ли одеться, то ли рассказать брату о неудаче. Перед ней расступались, будто боялись задеть ненароком.

И в этот миг наружные двери распахнулись и в трактир вошел Огарин. Лицо его было помятое, видно, всю ночь не спал, и очень-очень напряженное.

– Капитан, это ваша вина! – звонко и зло закричала девочка. – Вы разгласили информацию обо мне и сорвали полет! Вы за это ответите!

Денис глянул на нее совершенно мимолетно:

– Успокойся. Это абсолютно не важно.

– Не важно? – Девчонка рванулась к нему, и я вдруг вспомнил про то, что она может убивать голыми руками. – Не важно?

Огарин не шелохнулся. На миг их взгляды скрестились в коротком противостоянии, и девочка остановилась.

– Не важно, – повторил капитан. – Я уполномочен сообщить всем участникам регаты, что гонка остановлена.

Голубокожие вскочили. Как это произошло, я не заметил, но в их тонких детских руках блеснули короткие кинжалы.

Люди в темном оказались выдержаннее. Переглянулись, и один из троицы задал вопрос:

– Основания, капитан?

– Лейтенант Тораки даст вам все объяснения. – Денис шагнул от двери. И в трактир вошел военный, которого я прежде не видел.