Румо, или Чудеса в темноте - Вальтер Моэрс

— Должен сказать вам кое-что еще, — прошептал он. — Если мне когда и доводилось встречать настоящего героя, то вот он, этот дурилка с именем карточной игры. Но я положительно уверен: я и мои парни можем его переплюнуть! Протрите глазищи и смотрите, как работает Шторр-жнец и его армия мертвых йети! Смотрите хорошенько, ибо так ставятся рекорды, так пишется история. Будете рассказывать детишкам, да не вздумайте все переврать, не то явится ночью дух Шторра-жнеца да полоснет косой по горлу!

Вскоре лодки йети скрылись в голубых светящихся клубах тумана. Были слышны лишь скрип и хруст наступавших фрауков.

— Весьма самоуверенный тип, — прервал наконец Укобах всеобщее молчание.

— Они намерены сразиться с фрауками? — опешил Рибезель.

— Самоубийцы, — продолжал Укобах.

— У них никаких шансов. Во всяком случае, на лодках. Может, они знают, где спрятаться?

Никто не двинулся с места. Словно зачарованные, вольпертингеры смотрели, как рассеивается туман. Мертвые йети, стоя во весь рост в лодках, плыли прямо навстречу гигантским черным лапам, освещенным голубоватым сиянием, лившимся из брюха чудовищ.

До фрауков им теперь оставалось не больше пары сотен метров. Даже если бы Шторр и его солдаты передумали, поворачивать поздно.

Песнь крови

— А не спеть ли нам, ребята? — крикнул вдруг Шторр так громко и отчетливо, что даже вольпертингеры услышали.

— Споем! — крикнули ему в ответ. — Отличная мысль, Шторр. Как всегда.

Йети расхохотались.

Вольпертингеры в растерянности стояли на берегу.

— Что они задумали? — спросила Рала.

Румо указал на острые сталактиты, свисавшие с потолка.

— Они умирают ради нас, — ответил он.

Вонь от наступавших фрауков стала совсем уж невыносимой. Румо яростно сжал рукоятку меча.

— Он жертвует собой, — проговорил Гринцольд. — Шторр жертвует собой.

— Они все жертвуют собой, — добавил Львиный Зев.

— Знает кто-нибудь хорошую песню? — крикнул Шторр.

— «Песнь крови»! — предложил один из йети. — Других мы не знаем.

— Отлично! — проревел Шторр. — Значит, «Песнь крови»!

Он набрал в грудь воздуху.

— «Кровь! Кровь! — запел он.—

Брызги летят издалека!

Кровь, кровь! Кровь обагрила платье врага!

Кровь! Кровь! Брызги летят издалека!

Кровь! Кровь! Кровь проливалась века!»

— «Кровь! Кровь! — хором вторили йети. —

Брызги летят издалека!

Кровь, кровь! Кровь обагрила платье врага!

Кровь! Кровь! Брызги летят издалека!

Кровь! Кровь! Кровь проливалась века!»

Жуткое эхо разлилось по пещере, вспугнув летучих мышей.

— «Клинком взмахни, пусть враг умрет!

Лишь помани, и смерть придет!»

— «Клинком взмахни, пусть враг умрет! — подпевали йети. — Лишь помани, и смерть придет!»

— «Кровь! Кровь! Брызги летят издалека! — ревели они. — Кровь, кровь! Кровь обагрила платье врага!»

Под сводами пещеры раздался треск. Огромная каменная глыба отломилась и, будто копье, полетела вниз, пробив панцирь самого большого фраука, и вылетела через брюхо, разорвав голубые внутренности в клочья. С глухим всплеском она утонула в нефтяном озере. Из брюха фраука струился каскад голубой слизи. Фраук замер на миг, затем жалобно взвыл, все двенадцать лап его с хрустом подогнулись, и он рухнул, как обветшалая башня.

Вся пещера огласилась криками и грохотом, снова послышался треск и хруст — на сей раз сразу в нескольких местах. На фрауков и йети обрушился град гигантских сталактитов. Лодки одна за другой шли ко дну, фрауки тоже падали целыми дюжинами. Чудовища в панике, с воем и свистом, бросились врассыпную, натыкаясь друг на друга. Стоял грохот, доселе неслыханный в подземном мире.

— Пещера обваливается! — чей-то крик вывел вольпертингеров из оцепенения. Помедлив еще мгновение, вольпертингеры наконец оторвались от удивительного зрелища, развернулись и бросились прочь, все быстрее и быстрее. Рала схватила Румо за лапу, и они побежали вдвоем.

Гигантские сталактиты продолжали падать в озеро, поднимая огромные волны. Они сбивали фрауков с ног и топили лодки.

Вольпертингеры бежали что было сил. Первые сталактиты стали падать и над сушей, осыпая беглецов дождем каменных осколков.

Крики фрауков стали тише, всего несколько чудовищ еще держалось на ногах, яростно размахивая щупальцами. По пещере прокатился рев громче прежнего, и вдруг сверху обрушилось огромное черное облако песка, глины и камней, погребя под собой уцелевших фрауков. Еще какое-то время раздавалось эхо, затем все стихло.

Вольпертингеры все еще бежали, но кое-кто из них все же решился остановиться. Румо и Рала тоже остановились и оглянулись.

Облако пыли плотной завесой прикрывало жуткую картину. Все взглянули наверх. Свод пещеры уцелел, хватило и небольшого каменного войска, чтобы уничтожить самых огромных чудовищ подземного мира, а вместе с ними — Шторра-жнеца и его отважных мертвых йети.

Неподалеку от Ралы и Румо стоял бургомистр Йодлер Горр. Отряхнувшись от пыли, он огляделся и сказал:

— Ну вот. А теперь — все домой.

ТРИУМФ АЛХИМИКА

Бой на арене давно закончился, но настоящая великая битва еще впереди. Субкутанный эскадрон смерти Тифона Цифоса поднялся из праха Фрифтара, бывшего королевского советника и распорядителя Театра красивой смерти, погибшего в муках.

Итак, Фрифтар отдал концы, сердце его остановилось, субкутанный эскадрон смерти, клетка за клеткой, уничтожил его плоть, внутренности и скелет, оставив лишь горстку пыли. Вот вирус поднялся над останками поверженного и стал кружить над пустыми трибунами, над осиротевшим ярусом пленников, над балконом медных болванов в поисках новой жертвы, но всюду находил лишь мертвые тела, где всю работу уже сделали до него. Невидимая микроскопическая армия добралась до стены театра и двинулась наружу.

Наконец-то: вокруг простирается Бел, город, полный жизни. И вирус бросился вниз, на Бел, исполняя проклятье Тифона Цифоса: «Пусть же Бел и всех его жителей сожрут изнутри, как меня теперь!»

ПЛОЩАДЬ ЧЕРНОГО КУПОЛА

С тех пор как Румо спустился в подземный мир, на площадь черного купола не ступала лапа вольпертингера. И вот они, один за другим, поднимались из темного подземелья. Уже сгущались сумерки, на темно-синем небе висели редкие облака. Вольпертингеры полной грудью вдыхали свежий воздух, купаясь в последних теплых лучах заходящего солнца. Многие отряхивались, будто желая отогнать запах подземного мира вместе с воспоминаниями о нем.