Республика воров - Скотт Линч

Она перевернула листок, надеясь отыскать еще какую-то приписку или знак, но страница была чиста: ни просьб, ни объяснений, ни требований, ни предложений. Теперь все зависело лишь от нее самой. От этого захолонуло сердце и задрожали руки.

Подводил ли он ее? Может быть, но настаивать на этом глупо и несправедливо. В юности всем свойственно совершать ошибки, а Благородные Канальи постигали искусство выживания, а не тонкости чувств. Огорчал ли он ее? В том-то и дело, что этот щуплый ясноглазый шалопай с завидным упрямством не доставлял ей ни малейших огорчений.

Письмо написал тот Локк, который был лучше прежних, который многое осознал и щедро этим делился. Который ее слушал… Он ее слушал. Какое заурядное понятие. Увы, она повидала мир и знала, что это очень редкое явление. Людьми легко помыкать, переставлять их как фишки на доске в игре «погоня за герцогом», но глупцы слушают в надежде добиться своего, чтобы услышать о своих собственных желаниях. После долгих лет, проведенных в королевстве Семи Сущностей, и теперь, после близкого знакомства с «подправленными» картенцами, Локк привлекал ее еще больше – гордый, непредсказуемый человек, который подчинялся ее желаниям добровольно, из любви и дружбы, а не потому, что его к этому вынудили ее хитроумные уловки.

Ее взор затуманился. Стряхнув непрошеные слезы, она раздраженно шмыгнула носом. Что за вздор! В сердце разверзлась старая рана, но что теперь будет? Что картенские маги задумали сотворить с ее любимым?

Почему она его оттолкнула? Из уязвленного самолюбия? Или потому, что она пытается оградить себя от неведомой угрозы?

– О Многохитрый Страж, – прошептала она, – если у сестры твоей, Превы, есть в запасе какие-нибудь лишние откровения, то я готова, воспарив духом, припасть к ее стопам…

«Ну разве что духом», – подумала она.

Двигаться было лень. Лучше еще немного посидеть здесь, в ночи. И пусть избирательная кампания идет… своим чередом. Пусть себе маги резвятся. Она перечитала Локково послание и задумчиво уставилась на ночной город. Ковер крыш был расшит стежками теней и лунного света, над печными трубами вились тонкие струйки дыма… Зрелище завораживало, но ответов не давало.

12

Две ночи спустя в галерее второго этажа гостиного подворья Жостена Локк с Жаном сидели за ужином, уминая «птенчиков в колыбельке» – куски курицы, уложенные на слоеный корж с начинкой из пряного риса и лука-порея и залитые сметанно-луковым соусом. Сопровождалось все это кружками терпкого эля и грудами отчетов и донесений.

До выборов оставалось меньше недели, и избирательная кампания, набравшая обороты, не знала удержу: и у черноирисовцев, и у глубинников похищали важные бумаги, громили конторы, партийных чиновников арестовывали по самым нелепым и смехотворным обвинениям, партийные ораторы устраивали шумные дебаты на улицах и площадях Картена. Локк отправил в торговые ряды и на рынки людей, наряженных в черное, – от имени партии Черного Ириса они угощали всех желающих пирогами с патокой. Алхимическое слабительное, подмешанное в начинку, действовало не сразу, зато с неимоверной силой. Бедолаги, отведавшие угощения, без должного восторга отнеслись к щедрости черноирисовцев.

Однако же, несмотря на все усилия Локка и Жана, предсказанные результаты выборов оставались прежними: черноирисовцы получат одиннадцать мест в Конселе, а глубинники – восемь. Никакие безобидные проделки уже не помогали: никто из картенцев больше не желал принимать угощение из чужих рук.

– Ох, господа! – В галерею вбежал Никорос с видом человека, не спавшего неделю. – Простите, что прерываю вашу трапезу, но… дурные вести… беда…

– Что ж, надо же с чего-то начинать, – небрежно заметил Локк. – Ну, выкладывайте.

– Понимаете, господин Лазари, бакалейная лавка в Вел-Веспале… та самая, куда вы с господином Калласом алхимические составы и порошки на хранение отправили… Два часа назад грузчики в ливреях Черного Ириса все оттуда вынесли и увезли на подводах в неизвестном направлении.

Вилка Локка замерла у его губ. Сам он, мельком посмотрев на Никороса, обменялся с Жаном многозначительным взглядом.

– Да, не повезло, – наконец сказал он и отправил в рот кусок курицы. – Жалко, конечно. Такая возможность пропала.

– Простите, господин Лазари…

– Ничего страшного. Вашей вины тут нет, – отмахнулся Локк, раздумывая, что именно заставило услужливого и обходительного Никороса решиться на предательство. Привычка к аккадрису, проклятому зелью черных алхимиков? Или колдовское внушение картенских магов отчего-то не сработало? Наверняка такое бывает: примером тому Сокольник, оставшийся без языка, без пальцев и без рассудка. – Просто нашим соперникам удалось разузнать, где мы любимые игрушки прячем. Кстати, Никорос, а найдите-ка нам корабль.

– Какой корабль, господин Лазари?

– Обыкновенный. Что-нибудь поприличнее – барку там или прогулочную яхту. Может, у кого-то из наших людей таковая имеется.

– Да, безусловно. А для чего?

– Мы тут у одного консельера-черноирисовца кое-что позаимствовали… – сказал Жан. – Фамильные драгоценности… Ненадолго. Как только он нам услугу окажет, мы их сразу вернем.

– Но до выборов это сокровище надо хорошенько припрятать, – пояснил Локк. – Как выяснилось, все наши тайники в городе ненадежны, поэтому лучше всего драгоценности скрыть на корабле, там до них не доберутся.

– Я немедленно этим займусь, – пообещал Никорос.

– Замечательно! – Локк отправил в рот очередной кусок курицы. – Наймите опытных моряков – небольшую, но проверенную команду. Из тех, кому не обязательно объяснять, с каким грузом они в плавание отправятся. А мы с господином Калласом сами сокровища в трюм погрузим.

Никорос поспешно удалился.

– Да, не думал я, что он нас предаст, – прошептал Жан.

– И я не ожидал, – признался Локк. – Любопытно, как ей это удалось. Ну, раз мы это наконец выяснили, теперь вся надежда на корабль.