Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд - Артем Рыбаков

– Сам знаешь, что мой.

– А «Корсиканец» со «Старшиной»?

– Паша, извини, конечно, но вопрос идиотский! – Оба собеседника занимали одну и ту же должность заместителей начальника 1-го Управления НКВД, так что тут хозяин был прав.

– Василий, не кипятись, а дослушай. Во-первых, Германия и Европа – твоя вотчина, а я к большинству дел по этому направлению касательства не имел. Во-вторых, по нашей, – он выделил голосом слово, – линии пришла информация, что возможна компрометация и Брайтенбаха, и остальных.

– Как? – только поставивший перед Судоплатовым тарелку Зарубин нервно поправил очки. – От кого инфо?

– Наш человек сообщил, что люди Мюллера перехватили несколько шифровок от «Корсиканца». И даже создана специальная группа.

– Не может быть! Мы в последнее время ничего от него не получали! Врет ваш источник!

– Вася, я сказал – не кипятись! Наш человек сообщил, что рация «Корсиканца» просто не добивает, и я в этом вопросе с ним согласен.

– Допустим! – Зарубин сел напротив гостя. – Но что у вас за источник, если он знает такие подробности про наших людей в Германии? Это не сам Брайтенбах на вас вышел? И почему на вас?

– Вася, то, что я сейчас расскажу, должно остаться строго между нами. Фитину я материал, естественно, передам, но официально… А мне сейчас от тебя совет нужен.

– Говори.

– Есть у нас группа. Хорошая. Даже очень. Но ни я, ни Леня, ни даже Яша никого из них не знаем. Официальные запросы тоже ни хрена не дали.

– Их инфо проверяли?

– Сто тыщ раз. Все подтверждалось. Да ты сам, наверное, наши запросы видел.

– Это про Канариса, что ли?

– Угу.

– А во 2-м Управлении что говорят?

– То же, что и кадры, – ничего.

– Ты, товарищ старший майор, давай похлебай горяченького пока и сообрази, что ты точно мне хочешь сказать, а я пока твою цидульку нашим отправлю.

– Так я ж оттуда. Сам хотел тебе передать, ну и покалякать по-свойски.

Зарубин молча протянул руку.

Павел достал из внутреннего кармана кителя конверт и положил его на стол.

На несколько минут установилась тишина, нарушаемая лишь звяканьем ложки о тарелку.

– Впечатляет, ничего не скажешь, – нарушил, наконец, тишину заместитель начальника Разведывательного управления. – Точно, емко! Кто их контакт?

– Если в целом, то я, а так – никто.

– Паша, так не бывает. Что, вот так взяли и появились из ниоткуда?

– Вот так и появились. Внезапно и из ниоткуда.

– Ну хоть кто-нибудь с ними общался лично?

– О, это конечно! Без этого – никуда. Все чин по чину, направили, проверили…

– И?

– А ни хрена это не дало. Как думаешь, Василий, много может лейтенант накопать, когда общается с майором, который к тому же все время в сторону Лубянки кивает?

– Поточнее можешь рассказать?

– Да и нечего тут рассказывать – фигуранты чуть что, так сразу: «А об этом вы у Пал Анатольевича поинтересуйтесь», или, того хлеще: «Лаврентий Павлович разрешит – всё вам сразу и выложим».

– По-детски как-то… – Зарубин потеребил мочку уха. – Чай будешь?

– Буду. А по-детски или нет, но сработало. Особенно когда непонятливым ствол в нос сунули. Цанава к ним своего человечка сунуть попробовал, так его и без пистолета чуть под расстрел не подвели.

– А от меня ты что хочешь-то? – Хозяин поставил перед Павлом стакан в массивном подстаканнике, украшенном царскими орлами, и заварочный чайник, судя по росписи, сделанный в Китае.

– Они просят эвакуацию, и я хочу понять, не ловушка ли это?

– Эвакуацию? Откуда? Европа?

– Нет. Могилев.

– Ну так чего думать – пусть выходят.

– Они захватили немецкий радиопеленгатор и два чемодана документов и просят вывезти их на самолете.

– Ну так вывози! Заодно все вопросы по личностям отпадут!

– А если ловушка?

– Ты, Пал Анатольевич, как та гимназистка, прости уж за нелестное сравнение! Если я правильно понял, вы их информацией активно пользуетесь, верно?

– После проверки!

– И как?

– Что – как?

– Проверка помогает?

– Ну…

– Паша, не крути мне мозги! Пользуешься ты ими. И как опыт подсказывает, половину инфо пускаешь, как пришедшую из других источников. Потому что я вижу – ты им веришь! Так что отправляй самолет, мой тебе совет.

Черкесу

Необходимо выяснить, в каких странах и какими фабриками производятся складные инструментальные наборы, представляющие собой пассатижи с вмонтированными в рукоятки инструментами: ножи, пилки, отвертки.

Иштван

Сказать, что нам повезло, – практически не сказать ничего. Немцы фактически перехитрили сами себя. Это стало понятно, когда мы пересчитали трупы, оставшиеся на поле боя. Сорок два. Да если бы они, забив на стратегию и хитрые подходцы, банально навалились всей толпой, то могли бы нас повязать совсем без стрельбы! А они разделились и полегли почти все. Даже проспавшие передовой отряд дозорные отличились – Мишка с Семой, завидя едущий на грузовике основной отряд, подпустили их метров на шестьдесят, а потом врезали из двух пулеметов! Дали так, что большинство врагов даже из кузова вылезти не успели – так и лежали кучей. Впрочем, обвинять ребят, что врагов проворонили, – дело нехитрое. Важнее понять, как фрицы подобраться сумели? Да и это, по большому счету, к первоочередным задачам не относится – способов скрытно выйти к нужному месту я навскидку с пяток придумаю.

Проникших же в деревню покрошили мы с Сашей и подоспевший Несвидов. Он-то как раз отсек тех, кто прорывался к сельсовету. Чем фактически спас меня, ведь после смерти Бродяги я впал в полную прострацию. Минут двадцать, не меньше, стоял на коленях рядом с телом, пока пришедший Емеля водой не окатил.

Да и сейчас я, признаться, не в самом адекватном состоянии. Вот сижу и к пленному идти опасаюсь, поскольку есть подозрения, что не сдержусь и на второй минуте допроса убью гада на хрен! Вот и приходится сидеть на лавочке, изображая глубокие раздумья, и курить уж не скажу какую по счету сигарету.

Я сижу, а мужики бегают, даже Сема, получивший шальной рикошет в ляжку, только что прохромал мимо, нагруженный трофейными стволами.

«Хватит! Ты еще разревись, слюнтяй! Как же, как же… друга убили. Вставай, а то еще немного погорюешь и не заметишь, как всех остальных тоже положат!» Понятно, что уговаривать самого себя всегда легче, как-никак хорошо собеседника знаешь…