Империя "попаданца". "Победой прославлено имя твое!" - Герман Романов

Именно ряженые – вокруг сновали нарядно одетые горожане – женщины в туфлях и разноцветных платьях, дети в майках и шортиках, мужчины в легких рубашках и брюках различного фасона, но знакомых джинсов он не увидел ни у кого.

По площади проносились явно иностранные машины и автобусы, трезвоня сигналами. Огромные туристические автобусы с тонированными стеклами высаживали на площади группы туристов, явно иностранцев, судя по вавилонскому разноголосью, стоявшему над пестрым скопищем, бликующим во все стороны фотоаппаратными вспышками.

– Однако! – только и выдавил из себя Петр любимое слово Кисы Воробьянинова и быстрым шагом, натыкаясь по пути на встречных прохожих, ринулся по набережной, которой не должно было быть – но она имелась. На него оглянулись с недоумением, но останавливать не стали…

– Этого не может быть! – прошептал Петр. Час беглого шага по набережной, облицованной камнем, оставил неизгладимое впечатление. Здания советской эпохи, включая «Интурист», отсутствовали, зато высились привычные деревянные и каменные дома в два-три этажа, старые, дореволюционные и оттого незнакомые.

Но некоторые сооружения он опознал – курбатовские бани, здание планетария, которое снова стало церковью, мост через Ангару. На той стороне реки вытянулось здание вокзала с куполом, да по Глазковской горе стояли старинные дома. Зато дальше высились небоскребы и широкие эстакады – примерно от политеха и покуда глаза могли уловить. Но плотины ГЭС не имелось – Петр был готов в этом поклясться.

Зато здесь, на берегу у острова Юность, стоял «Белый дом». Напротив здание музея, да на берегу памятник покорителям Сибири – там вместо шпиля, прозванного в народе «мечтой импотента», стояла фигура императора, как на старых фотографиях. По Карла Маркса можно было разглядеть драмтеатр Охлопкова – и все, на этом старое знакомство заканчивалось, и начинались полные непонятки.

Вместо стадиона «Труд» высились старинные корпуса и везде транспаранты – «Дашковскому университету 200 лет. 1776–1976». Именно надписи произвели на Петра неизгладимое впечатление.

– Так это Иркутск будущего? Причем не моего!

Петр помотал головой, как лошадь, отгоняющая слепней. На месте монумента «Борцам революции» стоял памятник – в кресле сидела женщина, державшая на коленях книгу, а за ней стоял мужчина, положив руку ей на плечо.

Рядом с памятником замерла группа туристов, которым что-то объяснял молодой экскурсовод. И Петр пошел к ним, надеясь хоть как-то разобраться в том, что произошло с Иркутском.

– Видите, господа, княгиня смотрит на памятник императору Петру, которого она боготворила. В ее кабинете есть портрет Петра Федоровича, вы его увидите. Он был написан в Иркутске, когда его величество посетил наш город. Именно император рисовал эскизы зданий, сделал нынешнюю планировку города, а чета Дашковых претворила в жизнь его начертания… – экскурсовод остановился и провел рукой. – И вот, ровно сто лет назад, в вековой юбилей университета, профессура и студенты собрали деньги на этот памятник. На нем, как вы видите, взгляд княгини направлен на монумент императору, который был поставлен десятилетием раньше. Хоть так исполнилась заветная мечта княгини – быть рядом вместе с Петром Федоровичем и любимым мужем!

Петр чуть не присел от услышанного и в полном смятении отошел. В растерянности он посмотрел на лоток, на котором были расставлены книги, и застыл, услышав за спиной легкие шаги.

«Я знаю, кто сейчас подойдет!»

Константинополь

Три собеседника в турецких халатах и фесках сидели, скрестив ноги, на ковре, что был расстелен на шканцах линейного корабля. Утренний кофе для османов дело святое, медный кувшинчик исходил паром, дастархан украшали блюдца с восточными сладостями – шербетом, халвой и прочими, неизвестными европейцам, но только не собравшимся этим ранним утром собеседникам, что вели разговор между собой на чистом английском языке, украсившем бы любое парламентское заседание. Иногда между ними явственно проскальзывали нотки и лондонского кокни.

Интересная была троица – один из них явно принадлежал к высшему свету Туманного Альбиона, с породистым лицом, холеными руками и льдинками высокомерия в прозрачно-голубых глазах. Приставка «сэр» ему более всего соответствовала.

Второй был просмоленным морским волком с изрезанными морщинами лицом. Даже сидя он держал себя прямо, расправив плечи, что вбивается долгими годами нелегкой офицерской службы.

Третий типаж, рыжеволосый, как многие островитяне, вел себя вальяжно, но это и выдавало его с головой – за аристократом стояли поколения благородных предков, а за тем лишь деньги, правда, очень большие.

– Сэр Чарльз обеспокоен развитием русской экспансии в Архипелаге! – «аристократ» вдохнул ароматный запах, шедший из кофейной чашечки, и добавил совсем иное: – Первый год мне не хватало нашего чая, но теперь я не мыслю жизни без арабского кофе.

Сэра Чарльза, близкого к премьер-министру, все трое знали великолепно, а потому не было нужды приводить его титул. Моветон…

– Совершенно с вами согласен, сэр. Кофе есть неизменный атрибут Востока. И не он один. Как водка свойственна этим московитам, все еще остающимся варварами…

– На палубе, джентльмены, я предпочитаю виски. Но шайтан бы побрал этих магометан, мне приходится пить его тайком в каюте! – моряк не стал смаковать кофе, он его просто выхлебнул чуть ли не залпом.

– На Ямайке вы предпочитали ром, кэптэн! А здесь, джентльмены, нам придется пить только кофе! – аристократ чуть раздвинул тонкие губы в усмешке на слове «джентльмены».

– Надеюсь, что русские каперы не нарушат поставки, иначе бизнес может понести ущерб! – купец несколько оживленно пошевелил пальцами и потер ладони. Пристойным манерам его в детстве явно не учили.

– В Чесменской бухте собран мощный флот, что навсегда изгонит русских из Архипелага! – пророкотал моряк. – Два десятка кораблей для того достаточно, так что мои три остались здесь, в столице. Прах раздери этих московитов!

Английские офицеры издавна служили на флоте султана, так что фески на рыжеволосых головах никого не удивляли, как и лающая ругань.

– Вы не правы, кэптэн. Их царь, – аристократ еле выговорил трудное слово, ибо титул императора за русскими властителями он не признавал, – пошел нам на значительные уступки.

– А потому правительство Его Величества помогает московитам перевести корабли сюда из Балтики, – со смешком высказался моряк, – где они вскоре пойдут на морское дно. А сэр Чарльз снова поможет варварам собрать флот, построив его даже на наших верфях, а мы постараемся, чтобы новая эскадра разделила судьбу предшественников…

У аристократа не дрогнул ни один мускул, хотя собеседник попал в точку. Зато купец рассмеялся, потирая руки. Он и уточнил со смехом:

– Русские платят золотом, как можно отказать таким щедрым покупателям?! У них деньги есть – татарам дань прекратили платить!

Аристократ чуть поморщился – политика, конечно, дело грязное, но иной раз нельзя называть кошку кошкой. Да и крымские татары вызывали у него не меньшую брезгливость, чем их северные враги.