За гранью - Марк Энтони

— Как я понимаю, спальни обоих монархов находятся под комнатами с вырезанным на дверях символом, — хладнокровно констатировал Дарж.

Трэвис приподнял верхний свиток. Расположение комнат в точности совпадало. Закрыв глаза, он постарался припомнить до мелочей посещение кладовой и подсобки. Ну конечно! Вентиляционная шахта! И лифт!

— Все ясно! — закричал он, хватая со стола чертеж. — Я понял, как убийцы собираются проникнуть в королевские покои! Видите пунктирные линии? Это вентиляционные ходы, соединяющие спальни обоих королей с нежилыми помещениями наверху. Отверстия в них достаточно велики, чтобы смог пролезть даже очень крупный мужчина.

Бельтан выругался.

— Придется идти к Бореасу. Если Грейс не ошиблась, заговорщики могут ударить в любую минуту.

— А вот я бы на вашем месте не торопился, — заметил Дарж, отвернувшись от окна, в которое упорно пялился вот уже целую минуту, хотя непонятно было, что он там выглядывает в темноте.

Неожиданное заявление эмбарца заставило всех повернуться к нему в ожидании объяснений. Тот не заставил долго ждать.

— Леди Грейс, будьте добры поточнее припомнить один момент из вашего ночного видения. Если не ошибаюсь, вы нам рассказывали, что каменный круг, где вы видели заговорщиков, освещала взошедшая луна в виде полумесяца?

— Да, — подтвердила она, удивленно приподняв бровь. — Весьма… живописный пейзаж.

Дарж отошел от окна. Широкий подоконник озарило серебристое сияние нависшей над крепостной стеной луны. Луны в первой четверти!

Грейс бросилась к окну. Прямо в глаза ей струил жемчужный свет узенький серп ночного светила.

— Как же так? — растерянно проговорила она упавшим голосом. — Я готова поклясться, что видела именно полумесяц!

— Так и будет, — кивнул эмбарец. — Только через пять дней. Как ни странно, все мгновенно поняли, что он хочет сказать, хотя поверить в это было довольно-таки затруднительно.

— Так вот в чем дело, — задумчиво произнесла Грейс, возвратившись на место. — Все, что я видела и слышала, еще не произошло. И те двое встретятся в кругу стоячих камней только через пять дней…

— Значит, у нас еще куча времени! — радостно подхватила Эйрин. — Успеем все разузнать и разведать, а уж тогда и доложим королю.

Бельтану ее слова чем-то не понравились. Нахмурившись, рыцарь положил правую руку на эфес и упрямо сказал:

— А я настаиваю на том, чтобы сообщить Бореасу немедленно! Грейс приблизилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Король — твой родной дядя, Бельтан, и мы не можем тебе указывать, как поступить. Только, прежде чем пойти к нему, задумайся вот над чем. — Голос ее звучал ровно и бесстрастно, но в словах таилась железная логика. — Мы пока не знаем, на кого еще нацелен удар заговорщиков. Кстати, не исключено, что они и на самого Бореаса готовят покушение. Поэтому, на мой взгляд, нам не следует никого посвящать — до тех пор, во всяком случае, пока мы не соберем достаточно веские доказательства. И чем меньше людей будет об этом знать, тем больше у нас шансов эти доказательства заполучить. Кроме того, — добавила она, бросив взгляд на юную баронессу, — у нас с Эйрин имеются серьезные причины не рассказывать королю, каким образом я вообще узнала о существовании заговора.

Эйрин побледнела и закивала, умоляюще глядя на рыцаря.

Бельтан скрестил руки на груди и надолго задумался. Трэвис затаил дыхание. Он искренне восхищался самообладанием Грейс. Вот так же, наверное — спокойно, логично и доходчиво, — объясняла она своим пациентам в Денверском мемориальном, что означает поставленный диагноз и какие последствия могут иметь их недуги.

Бельтан со вздохом опустил руки.

— Хорошо, я не стану ничего рассказывать Бореасу, равно как и Мелии с Фолкеном. Понять бы еще, отчего у меня такое нехорошее чувство, будто я совершаю очень большую ошибку?

Увы, на этот вопрос ответа ни у кого не нашлось.

— Вот и договорились, — захлопала в ладоши Эйрин; правда, ее показная веселость никого не обманула: угроза разоблачения еще не изгладилась из памяти впечатлительной баронессы, поэтому голос ее нервно подрагивал, а синие глаза смотрели с опаской и неуверенностью. — Теперь мы тоже самые настоящие заговорщики!

— Если мы настоящие заговорщики, то должны как-то называться, — заметил Дарж, погладив усы.

— Верно, — закручинилась Эйрин. — У всех громких заговоров были названия. Что же нам придумать?

— А еще мы все должны принести клятву, — подыгрывая ей, подхватил Бельтан. — На чем поклянемся, тем и станем называться!

Трэвис обвел глазами комнату. Он плохо себе представлял, на чем положено приносить клятву, но смутно догадывался, что в средние века было принято клясться на оружии.

— Давайте поклянемся на ноже, — предложил он, не успев даже додумать мысль до конца. — На том самом. Это ведь с него все началось.

Грейс достала из ящика гардероба черный ножичек, вытянула руку с зажатой в ладони агатовой рукояткой и торжественно произнесла:

— Клянусь соблюдать тайну и молчание.

Трэвис накрыл ее руку ладонью.

— Присоединяюсь.

— Я тоже клянусь молчать и хранить тайну, — восторженно прошептала Эйрин; ее нежная ладошка, легшая поверх руки Трэвиса, была теплой и невесомой, как птичья лапка.

— И я клянусь, — солидно откашлявшись, объявил Дарж, водружая свою мозолистую лапищу поверх хрупкой девичьей ручки. Последним оказался Бельтан.

— Клянусь, и да будет наш круг нерушим и тверд, как камень! Руки пятерых заговорщиков соединились, возвещая о рождении тайного общества, именуемого отныне Кругом Черного Ножа.