Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

– Да мы об этом и думать не смели… Я не знаю…

Да, сейчас самое время, решила Ким и придала своему лицу строгое выражение, заметив, что Айлерон озирается, пытаясь перехватить ее взгляд.

Неужели она когда-нибудь к ЭТОМУ привыкнет? Неужели Исанна сумела привыкнуть к тому, что приходится сновать, точно челнок, туда-сюда по основе Времени? Всего лишь вчера ночью, не зная покоя, буквально с ума сходя из-за мыслей о Дженнифер, она забылась в каком-то полусне, и ей привиделось черт знает что: совершенно непонятная охота в каком-то лесу, неизвестно где, и раскаты грома над землей…

Она поймала ищущий взгляд короля.

– Я что-то видела, – сказала она по-прежнему ломким голосом. – Или кого-то. Какую-то охоту…

Айлерон улыбнулся. Потом повернулся к Шалхассану и Артуру, стоявшим подле него, и предложил:

– А что, может быть, нам троим стоит поохотиться на волков, присланных повелителем Тьмы в Гвен Истрат?

Правитель Катала с суровым видом кивнул, а Артур молвил:

– Да, неплохо было бы прямо сейчас заполучить такого врага, которого все равно следует убить.

За этими словами таилось нечто значительно большее, и Ким это отлично понимала, просто Айлерон не все сумел услышать, но ни на разъяснения, ни на жалость у нее сейчас не было ни времени, ни сил, ибо еще кое-что из ее сна встало на свое законное место после слов Верховного короля Бреннина.

– Это будет не просто охота, – прошептала она. Ей, Видящей, никогда не требовалось говорить громко, ее и так слушали очень внимательно. – Я тоже поеду с вами. И Лорен. И Джаэлль, если захочет.

– Но почему? – даже с некоторым вызовом спросил Пол. У него имелись и свои неразрешенные проблемы.

– Мне приснился тот слепой шаман, – пояснила Ким. – Герейнт из третьего племени. Он завтра отправляется в Морвран.

По толпе собравшихся пролетел шепоток. Видно, ее слова пробудили в душах людей тревогу. Ничего поделать с этим она не могла; впрочем, в данный момент ее это совершенно не заботило. Она и так уже страшно устала, а ведь дальше будет еще труднее.

– В таком случае мы отправляемся завтра, – решительно заявил Айлерон.

Лорен вопросительно посмотрел на Ким.

Откинув волосы со лба, она покачала головой и сказала:

– Нет. – Она слишком устала, чтобы соблюдать вежливость и дипломатичность. – Подождите, когда вернется Диармайд.

Да, дальше уж точно легче не будет, причем еще очень долго, а может – и никогда.

Оно ускользало от него. Это началось уже давно, он видел, как оно подступает, и даже в какой-то степени хотел, чтобы все скорей кончилось, но все же ему по-прежнему было очень тяжело видеть, как его, Лорена, заботы переходят к другим. Более твердым, более жестким, четко представляющим себе количество потерь и побед, связанных с их новыми обязанностями. Это, например, было явственно видно в Ким; но столь же очевидна была и ее сила: Видящая с Бальратом на руке, получившая в дар вторую душу, – да как она только на ногах стоит под такой тяжкой ношей?

Сегодняшний день был посвящен подготовке. Пять сотен всадников – половина из Катала, половина из Бреннина – должны были отправиться в Гвен Истрат, как только вернется Диармайд. Они ждали, потому что Ким велела им ждать. Когда-то столь важное условие вполне могли поставить маги, но теперь даже такая власть ускользала от них. Лорен сам придал первоначальное ускорение этому процессу, когда доставил сюда эту пятерку – и у него хватило ума, несмотря на бесконечные упреки Мэтта, позволить этому процессу развиваться по возможности без его, Лорена, вмешательства. И он был в достаточной степени полон сострадания, чтобы пожалеть их: и Ким, и Пола, которому тоже выпала тяжкая доля вместе с именем Дважды Рожденного и всем тем, к чему такое имя обязывало. Тем более что Пол все еще никак не мог овладеть собственным могуществом. Каждому было видно, какая в нем таится огромная сила, трудно было даже представить, как она, эта сила, велика, но в данный момент она пока что как бы спала, и уже одного этого было вполне достаточно, чтобы вызвать в душе Пола мучительную раздвоенность, не давая ему при этом ни малейшего удовлетворения и даже не обозначив того направления, в котором ему следовало эту силу применять.

И потом на его совести была Дженнифер, и вот ее-то он оплакивал больше всех. Для нее и в будущем не было надежды на какое бы то ни было удовлетворение, компенсацию причиненного ущерба, даже мысли о них не возникало, и не было ни малейшей возможности действовать – была только боль, боль, боль во всевозможных своих проявлениях. Он понял это тогда с самого начала – еще в их мире и, кажется, так невероятно давно, еще до того, как они впервые совершили Переход, – прочитав в ее дивной красоте некое послание из прошлого, а в ее глазах – мрачное будущее. И все-таки он взял ее во Фьонавар, убедив себя, что у него нет иного выбора; и это была не просто софистика – уж это-то по крайней мере тот взрыв на горе Рангат показал ему достаточно ясно.

Что, впрочем, его печали не умаляло. Он теперь лучше понимал ее красоту, все они теперь это в какой-то степени понимали, и все теперь знали ее прежнее имя. «Ах, Джиневра!» – вот что вырвалось тогда у Артура, и разве была в каком-либо из миров судьба более жестокая, чем у этих двоих? И у еще одного человека, третьего?

Лорен провел этот день в одиночестве, терзаясь неспокойными мыслями. Мэтт и Брок были то на плацу, то в оружейной палате, щедро делясь своим богатым опытом и знаниями в области оружия и доспехов с капитанами королевской стражи. Тайрнон, прагматизм которого мог бы оказаться сейчас весьма полезным, был, к сожалению, в Северной твердыне. Сегодня к вечеру ему должны были передать весть о предстоящем походе; и он вместе с Бараком непременно тоже отправится в Гвен Истрат.

Разве когда-либо хоть один мужчина, хоть один маг, посвятивший себя изучению Небесной премудрости, мог настолько приблизиться к Дан Маре? Лорен только головой покачал и подбросил в огонь еще полено. Ему было холодно, и не только из-за зимней стужи. Как случилось, что в Бреннине осталось всего два мага? Там, правда, никогда и не могло быть их больше семи; так постановил Амаргин, когда впервые создал Совет. Но двое, всего двое, да еще в такое время! Все уходит от них, ускользает, и, похоже, разными путями.

Вот сейчас оба мага Бреннина отправляются воевать с Могримом, но ведь там должен был быть и третий. Во Фьонаваре всегда было не меньше трех магов. Но этот третий вступил в сговор с силами Тьмы. И сейчас находится на острове Кадер Седате, на опасном зачарованном острове, который давно уже перестал быть священным. И в руках у этого предателя Котел Кат Мейгола, с помощью которого он может возвращать недавно умерших к жизни.

И теперь, что бы еще ни выскользнуло у него, Лорена, из рук, им это дело нужно довести до конца. Ему и Мэтту. «Уж мы-то свою битву не пропустим», – сказал он тогда гному.

Сперва надо покончить с этой зимой, а потом – с Метраном.

Наступила ночь и принесла такую метель, какой еще не бывало. Ветер выл и свистел над Равниной, и гнал в Великое королевство Бреннин целую стену снега. Снег засыпал поля и дома крестьян. Толстым одеялом укрывал леса. Свет луны не мог пробиться сквозь крутящуюся снежную мглу, и внутри нее, казалось, движутся некие нечеловеческие порождения Тьмы и Ужаса, и вой ветра был похож на их торжествующий хохот.