С.Х.В.А.Т.К.А. - Андрей Левицкий

От тряски разболелась голова. Про себя ругаясь, что не взял флягу с водой (хотя времени на это всё равно не было), Тимур приподнял голову, выглядывая в одно из пяти отверстий, которые Растафарыч просверлил для клиентов в крышке ящика. Отсюда он видел ноги Жердя и Огонька, а также профиль сидевшего в стороне Филина.

Насколько он понял, кроме бандитов и водителя, в машине находились ещё двое, хотя они почти всё время молчали, лишь пару раз сквозь гул мотора донеслись скупые реплики.

Сначала в окне, которое Тимур едва видел, мелькали дома, но вскоре их сменили верхушки сосен. Прямо над головой раздался храп Жердя. Когда трясти стало сильнее — это означало, что машина выехала на земляную дорогу, ведущую к армейскому КПП, — Огонёк пересел на другое сиденье, исчезнув из поля зрения. И сразу донёсся его голос:

— А это чё за рюкзак под тем креслом?

Растафарыч что-то ответил, но напрягшийся Тимур не разобрал слов за шумом мотора.

— Точно? — с подозрением переспросил Огонёк. Водитель произнёс громче:

— Говорю тебе — мой это рюкзак! Не трогай, в нем ценные вещи.

— Ценные-бесценные, — передразнил Огонёк.

— Чё тебе тот рюкзак дался? — вяло спросил Филин.

— Да знакомый он какой-то, — пояснил бандит. — Вроде видел его недавно.

Всхрапнув, проснулся Жердь и выдал оригинальную реплику:

— Все рюкзаки на одно лицо.

Огонёк этим удовлетворился и больше насчет рюкзака не лез. Раздался стук, и в ящике стало темнее — Жердь взгромоздил свои копыта прямо на отверстия. После этого бандиты надолго замолчали, и Тимура стало клонить в сон. Он ослабил ремень, просунув руку под куртку, передвинул с бока на живот пистолет, но тот всё равно мешал, и он вытащил оружие, сунул под колени. Ящик был узкий, артефакт в боковом кармане давил на бедро. Тимур достал его, положил на грудь, слегка развернул лист зеленухи.

Пару мгновений ему казалось, что «слизень» мерцает в темноте, потом он моргнул — и видение исчезло.

Тимур закрыл глаза, обдумывая происходящее. Филин, из-за которого он когда-то и покинул Зону, связан с НИИЧАЗом. И со «слизнем». Бандит, выходит, покрутел за этот год, раз ездит через Периметр на машине научно-исследовательского института. И что всё это значит? Пока что ничего не понять, слишком мало информации. Тимур потёр лоб, зацепил локтем крышку ящика и замер. Ступни Жердя передвинулись, открыв два из пяти отверстий, стало немного светлее. Приподняв голову, Тимур разглядел широко раздвинутые колени и небритый подбородок над ними. Бандит опустил голову и уставился будто прямо на человека в ящике, хотя на самом деле сквозь дырочки ничего нельзя было толком разглядеть.

Рука Тимура опустилась на пистолет. Если Жердь потянется к крышке, надо стрелять сквозь неё, как только стукнут запорные скобы, вскакивать и…

— Ну чё, как бок? — спросил Огонёк.

— Болит, — промямлил Жердь. — Укольчик бы ещё да таблетку, которую костоправ в институте дал. От них в башке смутно, будто тумана из Южного болота туда напустили. Хорошо.

— Так надо было спереть у него таблеток.

— Да я хотел, не вышло.

Жердь снова откинулся на сиденье, подбородок его исчез из виду. Отпустив пистолет, Тимур закрыл глаза, так и не убрав артефакт со своей груди. Надо поспать. До КПП, по его подсчетам, оставалось не меньше часа.

* * *

Привалившись спиной к железной стене и положив ноги на край шаткого стола, кое-как склепанного из досок и листа железа, Тимур сказал:

— Я ему не верю.

Логово — необычное место: вроде бы хорошо видно со всех сторон, но никто его не замечает. Внутри две комнаты: большая со столом, лавкой, лежанками под стеной и каморка для оружия и припасов.

Стас, отвернувшись от забранного ржавыми прутьями окна, потёр нос костяшками пальцев. За последнее время он похудел и стал выглядеть старше, лицо осунулось.

— А я верю, Тим.

— Нам не ерундой всякой надо заниматься, а копить деньги на операцию.

— Тридцать шесть тысяч, на меньшее врачи не соглашаются.

— Соберём, — не слишком уверенно сказал Тимур. — Раздобудем как-то. Поедем за Периметр, положим тебя в больницу… Всё нормально будет. А тут что? Искать этот «ментал»… ну фигня ведь.