Работа над ошибками - Андрей Буторин

Утро, однако, внесло в намеченные планы свои коррективы.

Алексей проснулся рано, как только вернулась, подоив и отправив на выпас корову тетя Вера. Наскоро перекусив, он направился к дому участкового. Войдя во двор Спиридоновых, он увидел там человек восемь местных мужиков и парней — добровольцев для поисков Кольки. Мужики молча сидели и курили, парни вполголоса переговаривались стоя. Все они прислушивались к чему-то, происходящему в доме. Увидев Алексея, все разом обернулись к нему. Алексей поздоровался и зашел в дом. А там он застал странную картину.

Если бы не серьезность ситуации, Алексей бы, наверное, не удержался от смеха: по комнатам, подобно гибкой пантере, носилась вчерашняя девушка, причем — совершенно обнаженная. Она явно пыталась вырваться из дома, но пути к двери и окнам ей загораживали, растопырив руки, насмерть перепуганные жена, дочь участкового и Мария Пеструхина. А за самой беглянкой носился Иван Валентинович, будучи в одних трусах и майке. Он запыхался и матерился, на чем свет стоит! Самое смешное заключалось в том, что стоило ему попытаться схватить девушку, как он тут же отдергивал руки, коснувшись ненароком обнаженных женских выпуклостей.

Сама же Илма походила на испуганного загнанного зверька, а еще больше — на птицу, залетевшую случайно в раскрытое окно и мечущуюся теперь в поисках выхода. Большие глаза ее были широко открыты, грудь часто-часто вздымалась, а из горла вырывались стонущие крики на незнакомом языке.

Заметив вошедшего Алексея, девушка вдруг резко остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену. В ее взгляде он прочитал такое страдание, такой призыв о помощи, что не помня себя, бросился к ней и заключил в свои объятия. Жар обнаженного женского тела словно перелился внутрь Алексея и забился, запульсировал в висках, в сердце и внизу живота. Почти девять месяцев не обнимавший женщину, Алексей почувствовал сильное возбуждение и совершенно растерялся. Он стал гладить Илму по золотистому ежику волос, ласково приговаривая при этом какую-то чушь. А девушка уткнулась в плечо Алексея, вся просто вжалась в него и неожиданно громко, в полный голос разрыдалась. Алексей растерянно оглянулся, взглядом ища поддержки у хозяев. Анна Сергеевна быстро подскочила к Илме с халатиком в рукам и попыталась набросить его на плечи девушки. Но та дернулась всем телом, протестуя, и тогда Алексей сам, осторожно разжав объятия, попытался надеть халат на Илму. Девушка снова дернулась, но Алексей, шепнув ласково: «Ну что же ты, глупенькая? Все хорошо, все очень хорошо, надень это, пожалуйста!», все-таки сумел нацепить халатик на ее плечи.

Рыдания Илмы вскоре перешли во всхлипы, зато все ее тело стала бить крупная дрожь. Алексей так и стоял с ней посреди комнаты, не зная, что предпринять. Видя, что девушка почти успокоилась, Анна Сергеевна шепнула Алексею: «Пусть полежит на диване, а вы рядом посидите пока, ну а я сейчас чайку ей сделаю, с травками успокаивающими!» Алексей осторожно повел Илму в соседнюю комнату. Девушка не сопротивлялась, покорно ступая босыми ногами по некрашеным половицам. Затем она безропотно легла на диван. Алексей накрыл девушку легким одеялом, и присел на самый краешек дивана. Илма взяла в свои руки ладонь Алексея и, казалось, успокоилась полностью. Только глаза ее по-прежнему продолжали излучать боль и тоску.

Из хозяйской спальни вышел, уже полностью одетый, участковый. С опаской поглядывая на притихшую гостью, он сказал, все еще отдуваясь:

— Фу-у! Ну и задала она нам сегодня жару! Анна еще у скотины была, я только вставать собирался, вдруг слышу — вскочил кто-то и завыл, как раненная волчица! Я с постели вскочил, в чем был, гляжу — Илма эта сдирает с себя клочьями «ночнушку», что вчера ей Анна надела, и воет! А потом метаться по избе начала! Валька, дочка, перепугалась, тоже в ночной рубашке выскочила, деру хотела дать, только дверь открыла — Илма за ней! Я ору: «Закрой дверь, не пускай ее!», а та тоже орет: «Я ее боюсь!» Хорошо Анна как раз зашла с Марией! Ну, у нас тут эти гонки и начались!

— А с чего это она вдруг? — осторожно косясь на Илму, спросил Алексей.

— А хрен ее знает! — ругнулся Спиридонов. — Видать, вчерашнее пережитое прорвало. Знаешь ведь, как бывает: человек чудом смерти избежал — пуля по волосам чиркнула, например, так он сначала вроде ничего, крестится да отдувается только, а на другой день — истерика, нервный срыв! Человеческая психика, мать ее ети, — тонкая штуковина!

Заметив, что Алексей во время этого разговора все время опасливо косится на девушку, Иван Валентинович заметил:

— Да ты не бойся, не понимает она ничего по-русски! Это, кстати, очень хреново! Нам бы знать: кто она да откуда — стали бы что-то решать! — Тут он выразительно посмотрел на Алексея и добавил: — Ты вот что, парень! Новое заданье тебе! Я сейчас с мужиками по лесу пробегусь, Кольку поищем, а ты давай — за красавицей нашей поухаживай…

— Но… — попытался было что-то сказать Алексей, хотя и не особенно категорично.

— Никаких «но»! — отрезал участковый. — Если она опять завзбрыкивает — Анне и Вальке с ней не справиться! А тебя, вишь, — она слушается! А раз так, может и язык с ней общий найдешь, чего-нибудь разузнаешь! Короче, здесь от тебя пользы больше будет, чем в лесу!

Алексей полностью согласился с доводами Спиридонова. Да, если уж совсем честно, он и не хотел почему-то никуда сейчас уходить от Илмы. Но и признаться в этом он побоялся бы даже себе самому.

Анна Сергеевна подала в свободную руку Алексея кружку с душистым чаем. Другая его ладонь так и лежала в руках Илмы.