Океаны Айдена - Михаил Ахманов

Во всяком случае, хвостовая закрылка не выдержала столкновения с яростными струями Потока. Однако она не была сломана. Одинцов весьма внимательно обследовал хвостовой стабилизатор и решил, что серебристая лопасть просто соскользнула со стержня, верхний конец которого был выбит из крепежного гнезда. Потом лопнули тяги — четыре тонких, похожих на леску проводка. Он помнил, что лопасть оторвалась не сразу — две-три секунды она тормозила суденышко словно плавучий якорь, удерживаемая только этими четырьмя проводками. Прикинув силу, с которой Поток рванул тяги, он присвистнул. Похоже, такая «леска» могла выдержать полтонны!

С трудом оторвавшись от созерцания чудесного аппарата и отбросив всякие разрушительные мысли на его счет, Одинцов полез за кресло, в «складскойотсек» и начал освобождать подходы к задней переборке. Даже малый ребенок может вычесть из четырех метров три, значит, еще метр полезной длины его машины оставался неисследованным. Он горел желанием разобраться с этой загадкой — и поскорее.

Сверху переборки, ограничивающей кабину, находились два круглых, забранных сеткой отверстия размером с ладонь, через них воздух поступал внутрь аппарата. Одинцов не сомневался, что где-то тут расположен таинственный кондиционер, но переборка казалась цельной и несокрушимой. Присев на корточки, он попробовал нащупать какой-нибудь шов, щель или отверстие для предполагаемого ключа — ничего! Ровная гладкая поверхность, из-за которой доносится чуть слышный убаюкивающий гул.

Он повернулся боком к этой стене — так чтобы сквозь прозрачный фонарь на нее падало побольше лунного света, и приступил к тщательному осмотру, дав себе слово, что повторит его днем, при более ярком освещении. Опять-таки ничего! В порыве внезапного гнева Одинцов стукнул по стене кулаком — со всей силы, зная, что ничего не сможет повредить. Упругая переборка чуть заметно дрогнула.

Но случилось что-то еще! Он был уверен в этом! Какое-то движение… нет, скорее реакция иного рода, которую он уловил краешком глаза. Где же? Прищурившись, Одинцов осмотрел кабину и не заметил ничего. Высокая спинка кресла загораживала пульт, так что он видел только ее да размазанное отражение двух сигнальных лампочек в прозрачном материале фонаря. Внезапно со сдавленным рычанием он дернул левый подлокотник, и спинка покорно откинулась назад. Затем, не спуская глаз с пульта, Одинцов снова грохнул кулаком по переборке. Одна из зеленых лампочек чуть заметно подмигнула — как и ее отражение в колпаке.

Он метнулся к панели, словно голодный тигр. Заметив, что пальцы дрожат, он на секунду прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Странно, он так не волновался даже в то мгновение, когда открывал дверь в тайник Асруда… С другой стороны, если удастся проникнуть в кормовой отсек, кто знает, что можно там найти. Припасы, инструменты, оружие, рацию…

Одинцов ощупал зеленую лампочку. Собственно, лампочкой ее назвать было нельзя — пластмассовый кругляшок величиною с российский рубль, вделанный заподлицо с пультом, сиял ровным зеленым огоньком. Похоже на светящуюся кнопку, но никакой щели, ни малейшего выступа… Он не раз пытался нажать на все эти горящие и погасшие «лампочки», но делал это крайне осторожно, боясь что-нибудь сломать. Теперь он надавил посильнее.

Это все-таки оказалась кнопка! Она подалась под пальцами, потом вернулась назад, сменив цвет на красный, одновременно сзади раздался шорох.

Секунд двадцать или тридцать Одинцов сидел в кресле, согнув спину, стиснув руки на коленях и напрягая мышцы, словно ждал, что сейчас грянет взрыв или прыгнет на него какое-то чудовище, затем резко обернулся. Задняя переборка непостижимым образом сложилась гармошкой и всплыла кверху, обнажив метровый проем, оставшаяся часть стены была шириной в три ладони, и в ней темнели отверстия для поступления воздуха. В проеме смутно угадывалась какая-то ребристая структура с едва заметным огоньком, тлевшим в глубине отсека.

Он перебрался через поваленную спинку кресла и присел у странного агрегата, ощупывая его кончиками пальцев. Эта штука состояла из нескольких одинаковых секций и больше всего напоминала старую батарею парового отопления, только повыше и пошире раза в три. Рука Одинцова свободно прошла между секциями, — там, сзади, было еще какое-то устройство с гладким темным кожухом, и замеченный им слабый огонек мерцал именно на этом втором приборе.

Но сейчас такие подробности его не интересовали. Главное заключалось в другом: поверхность ребристого агрегата была холодна, как арктический лед! И когда теплый влажный воздух хлынул в заднюю часть кабины, она тут же стала запотевать.

Одинцов поднес мокрые ладони к лицу и приложил к щекам — блаженное, почти позабытое ощущение прохлады — настоящей прохлады! — пронзило его. Он таки нашел этот чертов климатизатор! Все правильно, эта штуковина, приподнятая над полом, чуть слышно гудела, и откуда-то сверху, из той части агрегата, которую еще прикрывала переборка, текли струи свежего воздуха. Он пощупал ладонью пол внизу — там уже собралась крохотная лужица, затем услышал, как в нее шлепнулась новая капля. Поставить сюда два черепашьих панциря вместо тазов, и пей, сколько захочешь…

Он решил провести окончательный эксперимент — принес эти панцири и распахнул обе дверцы. Кабину затянул белесый предутренний туман, Одинцов, ухмыляясь, сидел на полу рядом с климатизатором, прислушиваясь к ровному гудению — оно стало сильнее, и к этому звуку теперь добавилась частая дробь капель. Потом его улыбка сменилась хмурой озабоченностью. Климатизатор работал исправно, однако откуда поступает энергия? И надолго ли ее хватит?

Он еще размышлял над этими вопросами, когда первые солнечные лучи скользнули по прозрачному фонарю, по золотистому корпусу флаера и его крыльям, похожим на лезвия двух широких кинжалов. Климатизатор не изменил своего мерного гудения, но огонек, мерцавший на агрегате, расположенном за ним, вдруг стал ярче. И по мере того как оранжевый солнечный диск выплывал из-за горизонта, он разгорался все ярче и ярче!

Теперь Одинцов мог различить, что в глубине отсека находится черный ящик примерно метр на метр, расположенный на подставке, толщиной он был сантиметров тридцать, как и климатизатор. Потом шла очередная переборка, наглухо перекрывавшая хвостовую часть, и Одинцов мог дать голову на отсечение, что за ней находится таинственный двигатель.

Черный ящик двигателем, безусловно, не был. Он выглядел как… как ящик! Как некая емкость, предназначенная для хранения. И то, что в нем хранилось, стекало в темную глубину, под защиту кожуха, по двум тонким блестящим стержням, выходившим слева и справа и упиравшимся в боковые стенки корпуса флаера. Внезапно Одинцов сообразил, что они сделаны точно из такого же материала, как и наружная обшивка, видимо, они составляли с ней единое целое, проходя насквозь слой упругой пластмассы, покрывавшей салон изнутри.

Огонек горел все ярче и, наконец, запылал ровным ослепительным зеленым светом, когда солнечный диск оторвался от горизонта, карабкаясь вверх и вверх в прозрачной голубизне небес. Одинцов поспешно выскочил наружу и, вытряхнув яйца из панциря, стал забрасывать крылья флаера песком. Он был уверен в результате, когда через несколько минут сунул голову в кабину и уставился на зеленый огонек — тот горел в полнакала.