Умри стоя - Артем Мичурин

Звено Глеба двигалось по центру, лавируя между обгоревшими остовами автомобилей и преодолевая глубокие воронки, превратившие дорожное полотно в подобие сырного ломтя.

Шли медленно. Совсем не так, как на учениях. Даже рвавшийся в бой сутки назад Преклов не спешил теперь, а тяжеленный РПЗ в его руках не опускался ниже линии глаз, постоянно обшаривая стволом окрестные руины. Ульрих, шагающий по левую руку от Глеба, обычно невозмутимый, заметно нервничал, то и дело облизывая пересыхающие губы. Демидов – отличник огневой подготовки, поражавший на стрельбище все мишени за время, в которое многие не успевали выбить и половину, сейчас более всего был занят тем, что утирал рукавом испарину со лба, хотя погода отнюдь не располагала к столь обильному потоотделению. И только Волкова не проявляла ни малейших признаков нервозности. Движения ее были, как всегда, точны и лаконичны, а на губах играла едва заметная плотоядная улыбка.

Глеб откинул крышку тактического планшета, закрепленного на внутренней стороне левого предплечья.

– Звеньевые, оценить состояние бойцов. Если нужно, вкатите по полкуба «тормозухи». Преклов, Ульрих, Демидов, даю инъекцию.

– Я в порядке, – отозвался Толян.

– Нет, но через пять секунд будешь, – ответил Глеб и пробежался пальцами по сенсорному экрану.

– Панарин, Фомина, даю инъекцию. Гачев, Майсак, даю…

– Движение на одиннадцать часов! – перебил звеньевого взволнованный, несмотря на только что полученное внутривенно успокоительное, голос Фоминой. – Около пятидесяти метров.

– Количество целей? – спросил Глеб, пытаясь рассмотреть неприятеля в озвученном направлении.

– Две.

– Разведчики. Еще видишь их?

– Нет. Свернули за угол.

– Движение на десять часов! – прокричал в микрофон Консальски, и тут же в ухо Глебу ударил искаженный динамиком треск автоматной очереди, дублируя звучащий слева оригинал.

– Вижу цель!

– Вот он! Еще двое! Еще!

Третье звено уже в полном составе вело огонь по невидимому с дороги неприятелю.

– Консальски, доложи обстановку! – прокричал Глеб, стараясь перекрыть какофонию стрельбы, в которой к треску СГК-5 присоединился резкий стрекот карабинов.

– Около десятка целей засели в здании, дальний левый угол перекрестка, отстреливаются! Одного сняли! У нас потерь нет!

– Не выпускай их! Постараюсь обойти!

– Принял!

– Баскевич!

– На связи.

– Противник разделился. Ведешь звено до перекрестка, занимаешь ближнее угловое здание на своей стороне! Прикроешь нам тыл! Выполняй!

– Принял.

– Группа один, за мной! – выкрикнул Глеб, продублировав приказ отмашкой руки по направлению к центру сектора.

Но не успел он пройти и десяти шагов, как вынужден был нырнуть за ближайший остов машины и сесть на корточки, переводя дух после того, как две пули продырявили обгоревшую жесть в считаных сантиметрах от головы.

– Вижу цель!

Преклов, с пулеметом на изготовку, остановился и дал очередь, превращая угол стены в облако каменной пыли.

Едва стих раскатистый бас РПЗ, как совсем рядом ухнул подствольник – это Ульрих отправил вслед за свинцовым шквалом осколочно-фугасный гостинец.

Глеб резко поднялся из своего укрытия, готовый к стрельбе, но обидчику отомстить уже не успел. Гранатометный выстрел, сдетонировав, швырнул неприятеля в глубь руин, оставив на месте его правой руки мокрые лоскуты камуфляжа. Очередь из СГК Демидова поставила точку.

– Цел? – Толян бросил короткий взгляд в сторону командира.

– Порядок, – ответил Глеб. – Вперед!

– Контакт с противником! – раздался в наушнике голос Баскевича, когда до перекрестка оставалось около тридцати метров. – Десятка полтора целей!

– Свяжи их огнем! Не давай подойти!

– Принял!

Слева один за другим, перемежаясь автоматной трескотней, прозвучали четыре хлопка. Из руин впереди ответили несколькими короткими залпами.

– Консальски! – позвал Глеб. – Доложи!

– Мы меняем позицию, уходим левее. Отсюда их не достать. Потерь нет. Подтверждаю уничтожение трех целей. Как понял?

– Понял тебя. Заходим с фланга, поддержи огнем.

– Принял.

– Волкова, Преклов, – Глеб обернулся к названным бойцам, – держать позицию. Ульрих, Демидов – за мной!

Перебежав через улицу под прикрытием шквального огня звеньев Консальски и Баскевича, троица остановилась возле полуразрушенного двухэтажного здания, темное чрево которого оглашалось грохотом выстрелов.

Глеб, обтирая стену спиной, придвинулся к дверному проему и, быстро заглянув внутрь, отпрянул.

– Длинный коридор. Двери по обе стороны. Вхожу первый, держу проход. Демидов – налево. Ульрих – направо. Зачистка по схеме два. Как поняли?

– Понял.

– Понял.

– Вперед.

Троица вошла внутрь и моментально рассыпалась. Глеб присел у стены, держа под прицелом коридор, Демидов и Ульрих ввалились в смежные с ним комнаты.

– Чисто.

– Чисто.

Отрапортовали они, возвращаясь, и группа двинулась дальше.

– Звено три, мы вошли в здание, – сообщил Глеб. – Как поняли?

– Понял вас. Постараемся не зацепить.

– Волкова, что видишь?

– Большинство целей на втором этаже, – ответил как всегда спокойный и почти равнодушный голос. – Внизу, в третьем оконном проеме, вспышка.

– Понял тебя, – Глеб краем глаза взглянул на Демидова. – Сколько окон в комнате?

– Два.

– Следующая дверь налево.

Николай кивнул и, стараясь как можно мягче ступать по засыпанному стеклом и бетонным крошевом полу, двинулся к цели. Не заходя в комнату, он сделал два шага мимо дверного проема, направив внутрь ствол изрыгающего пламя СГК.

– Чисто.

– Чисто, – поддержал его Ульрих, закончивший осмотр помещения напротив.

– Звено два, – негромко произнес в микрофон Глеб, – доложите обстановку.

Включившаяся на передачу рация Баскевича тут же наполнила динамик возбужденным и неразборчивым из-за треска автоматных очередей криком:

– …справа, справа отсекай! Вот сука!

– Доложите обстановку, – повторил Глеб.

– Неприятель предпринимает попытки зайти во фланг! Да чтоб тебя! – В ухо снова ударил грохот выстрелов. – Подтверждаю четыре ликвидированных цели! Потерь нет! Только Майсак растяжку со светошумовой сдернул. Легкая контузия. Мать твою! Вот он, за колонной!