Дядя самых честных правил - Александр Горбов

Наблюдая за жизнью усадьбы, я сделал забавный вывод. Кто главный в усадьбе? Кто знает обо всём происходящем в доме? Дядя болен и не выходит из спальни. Дворецкий занят уходом за дядей, в вопросы хозяйства почти не вмешивается. Управляющий сидит в своём флигеле как сыч. Вот и получается, что ничего в усадьбе, да и во всём имении, не происходит без ведома ключницы.

Настасья Филипповна, скромная и незаметная, управляла делами железной рукой. Слуги ей докладывали всё и обо всех, Дворецкий и Лаврентий согласовывали с ней решения, крепостные в рот заглядывали. Серый кардинал, не иначе.

А значит, какой вывод? Надо установить с ней близкие и доверительные отношения. Если я собираюсь получить усадьбу в наследство, ключница просто обязана быть на моей стороне.

И ещё один вопрос меня беспокоил: зачем она вызвала в усадьбу ту орку? Горничных не хватало? А может, это ловушка для меня? Или проверка? Я обязан выяснить, причём аккуратно, не делая резких движений.

Так что я специально прошёлся по дому, разыскивая Настасью Филипповну. Впрочем, это было несложно: строгий голос ключницы далеко разносился по коридорам и комнатам.

— Живее работай, Тришка! Я всё вижу — дурака ты валяешь. Кто так паркет натирает? Ногами шибче двигай!

Я пошёл на голос и обнаружил ключницу в столовой, где под её суровым взором слуги натирали паркет щётками.

— Всё в делах, Настасья Филипповна?

— Ой, и не говорите, Константин Платонович, — она махнула рукой. — Разве этих олухов оставишь без присмотра? Бездельничают, негодники!

Ключница погрозила пальцем, отчего оба слуги потупились и демонстративно прибавили скорость.

— А не выпить ли нам чаю, Настасья Филипповна? Составите мне компанию?

Судя по глазам, ключнице такое предложение оказалось приятным.

— Ой, у меня столько дел, — для приличия она попыталась отказаться и показала на орков. — Без меня же не сделают как надо.

— Сделают, — я строго посмотрел на слуг. — Так ведь?

Молодые орки часто закивали.

— Не извольте сомневаться!

— Мы быстро натрём!

— Как положено!

Так что Настасья Филипповна дала себя уговорить почаёвничать.

— На балконе сядем, — согласилась она, — сейчас же прикажу накрыть.

* * *

Балкон на втором этаже усадьбы оказался замечательным местом. И как я раньше его не заметил? Нежарко, свежий воздух, кадки с фикусами стоят и вид оттуда на пруд с лесом. Пожалуй, здесь сидеть с книгами будет получше, чем у себя в комнате.

Две орки-горничные поставили на стол пузатый медный самовар, расписной заварник, чашки, блюдца, вазочки с разным вареньем, мёд, бублики, баранки.

— Садитесь, Настасья Филипповна, дайте ногам отдых, — я улыбнулся ключнице. — Давайте я за вами поухаживаю.

Я взял её чашечку и подставил под носик самовара.

— Что вы, что вы, Константин Платонович, — замахала она руками, — я сама!

— Настасья Филипповна, мы же свои. Называйте меня просто Костя, в самом деле. Вы же мне в матери годитесь, прямо неудобно.

— Прямо льстите мне. В матери! Скорее, в бабки.

Ни за что бы не поверил, но она засмущалась. Румянец на зелёных щеках выглядел забавно, а в глазах появились искорки.

— Так уж и в бабки? Вы на столько лет не выглядите.

— Ой, льстец! Я Василию Фёдоровичу, почитай, лет пятьдесят служу. Вас, Константин Платонович, лялькой ещё видела, на руках качала.