"Тигры" на Красной площади. Вся наша смерть - игра - Алексей Ивакин

А вот третий бой выдался уникальным…

Японцы уделали компьютерных французов.

Вместо ожидаемого «банзая» джапы просто засели в скалах Арденн. Причем, Римма — а Митёк и не сомневался, что она подомнет под себя азиатов — свой микроскопический состав загнала на небольшую площадку в горах. Круглая такая смотровая площадка. С одним входом-выходом. На этом самом выходе стояло две ПТ-САУ. Тип III. «Хо-Ни».[22]Хони, ага… Хони-хорони! Лучше бы «Ха-На» назвали. Почти всем хана… Особенно китайцам. Однако эти самые «Хо-Ни» ухайдакивали неповоротливых французов в два выстрела. Первым по гусеницам — обездвижить. Вторым в маску орудия. Потом за дело брались джаповские САУ — «Хо-Чи», «Хо-Ро», «Хо-То»…[23]Медленно, но верно они выбирали уязвимые места у французских «Шаров» и лупили по ним. Порой одного снаряда от арты хватало для смерти. Вот чем японцы и отличались — небывалой точностью попадания. Небывалой? Не тот эпитет. НЕВЕРОЯТНОЙ!

Французы тем временем, продолжали ползти к этой площадке, надеясь… Хм? А на что может надеяться искусственный разум? Он просто просчитывает варианты, не более. Видимо, в прогу был заложен интеллект образца Первой мировой войны — атака толпами. Потом эту традицию припишут почему-то русским-советским армиям, но, если уж говорить честно, приоритет атаки волнами принадлежит именно французам. Эти придурки в четырнадцатом году такими волнами шли на немецкие пулеметы. В синих штанах и красных шинелях. «Элан виталь!», чо. Французский дух! Синие шинели и красные штаны в болотах Северной Франции и Бельгии привели к тому, что из девятнадцати миллионов молодых мужчин один миллион будущего Франции навсегда остались под Верденом и во Фландрии.

В игре этот самый «элан виталь!» проявился во всей своей идиотской мощи. Главное — задавить массой. У Риммы была одна проблема — лишь бы снарядов хватило. Единственная опасность была в том, что французские САУ тремя-четырьмя залпами накроют площадку в скалах, и все. Однако Рим пошла на этот риск. Индус и два японца, повторяя рейд хитрожопого Гузя, проползли на легчайших танках типа «Ке-Ни» по кустам и, зайдя с тыла, расхерачили французские самоходные гаубицы, когда те только выползали на позиции. Пока французские «Шары» разворачивались в сторону новой опасности, по ним херачили японские САУ. А ПТ — добивали в корму. Красиво? Нет. Это еще не красиво. Красиво оказалось то, что Римма тем временем вообще в бой не входила. Она шлялась вдоль ряда кресел своей команды и приказывала, давала советы, утешала, ободряла… В реале. А иногда и заменяла, когда ситуация становилась совсем острой.

Французы, как это не раз было в реальной истории, опять проиграли узкоглазым. Со счетом 75:3. Один японский танк нарвался на мины, второй закидали гранатами, а единственная потерянная противотанковая установка слишком высунула нос из-за камня. После чего пошла в таран и стала единственным камикадзе.

Финал образовался внезапным.

Германия. СССР. Японская империя.

В центре — база. Ее надо взять. Кто выжил и остался на базе — тот и…

«We are the champions — my friends!»[24]

А где «чампионс» — там и плюшки с девочками.

А вот с картой на финал — не повезло.

Это была совершенно незнакомая до этого карта.

Какой-то Зеленогорск.

Разрушенный до щебня зимний город.

И флаг на холме — как победный финал.