Домовая фея в семье драконов - Елена Смертная

Я шла за Калленом, и сердце в груди замирало. Казалось бы, я ещё дня не провела в этом доме, но мне было очень страшно от мысли, что он и правда меня выставит. Что я тогда буду делать в этом абсолютно незнакомом новом мире, который не очень-то дружелюбен к моим крыльям? Быть может, стоит в этом случае принять предложение Алисы и попробовать отправиться в королевство фей? Но как же тогда Эрика? Не знаю почему, но судьба этой девочки сильно меня волновала, хоть она сама ещё и не успела проникнуться ко мне. Не хотелось оставлять её без помощи и дальше...

Мы вошли в кабинет, и тяжелые двойные двери закрылись за мной с таким звучным хлопком, словно путь обратно мне окончательно отрезан. Я не посмела идти дальше и просто остановилась у входа. Каллен же медленно прошел к своему столу. Он не оборачивался и был молчалив. Всё та же тяжелая аура строгой сдержанности, что царила вокруг этого дракона, давила мне на плечи. Я опустила взгляд в пол и нервно заговорила:

— Прежде чем Вы начнете перечислять причины, по которым я не могу у Вас работать, я хотела бы.

Я не успела договорить. Со стороны Каллена вдруг послышались голоса. Сначала отчетливый голос Винсента, а затем и мой собственный. Я вздрогнула и подняла взгляд. Дракон стоял у стола, обернувшись ко мне и скрестив руки на груди. От его замысловатого устройства на руке, которое я смогла разглядеть лишь сейчас, шел свет, будто от проектора в кинотеатре. Само устройство было похоже на часы, однако сейчас оно показывало прямо в воздухе рядом с Калленом картинку. Это был тот же самый кабинет, в котором мы с Винсентом общались прямо как... сегодня днём? Определенно, часы Каллена демонстрировали запись нашего разговора. Значит, в этом кабинете стояло что-то вроде камер? Зазвучали мои собственные слова:

— Перестань. Если я и останусь в этом доме, то совсем не из-за жалования или красивой мебели. Мне хочется помочь этой девочке. Я знаю, что такое терять близких, и чувствовать, что ты никому не нужна и являешься лишь обузой. Если мне, взрослому человеку, было невероятно тяжело переживать всё это, то не могу представить, какого маленькой девочке.

Каллен нажал кнопку с боковой стороны часов, и «трансляция» прекратилась. Внутри меня зародились смешанные чувства. Он показал это, чтобы уличить меня в ещё большем нарушении границ? Или всё же воспринял мои слова положительно? Дракон продолжал смотреть на меня требовательным, строгим взглядом, и я ощущала, как по спине от этого бегут мурашки.

— Так Вы. знаете, что Винсент заходит к Вам в кабинет? - в голове нашлось только это.

— Да. - Каллен отвечал спокойно. - В этом доме ничего не происходит без моего ведома. Особенно в моем кабинете. Винсент болтливый, но очень зоркий. Он знает лучше кого бы то ни было, что творится у слуг, стражи и даже у Эрики. Поэтому мне полезно, что большую часть своих разглагольств об этом он оставляет именно здесь. Я в свою очередь кладу на видное место весьма паршивые сигары в богатой упаковке и запираю все важные документы.

— Это умно. - я тоскливо улыбнулась, поджимая губы. - Но зачем Вы показали это мне?

Каллен вздохнул, оторвался от стола, на который облокачивался и прошел до своего кресла. В следующую секунду он скинул с себя пиджак, а затем и перчатки. Опускаясь в кресло, он весьма вольно закатала рукава рубашки, будто пытаясь ощутить себя свободнее хотя бы в собственном доме. И только теперь, когда мужчина частично освободился от всей этой красивой, утонченной одежды, которая была под стать светской броне, я заметила многочисленные шрамы на его руках. Не оставалось сомнения, что ими было покрыто всё тело Каллена. Вереница порезов и ожогов, что узором ужаса запечатлели все сражения, через которые прошел дракон.

— Сядьте. - спокойно попросил он, извлекая из закрытого шкафчика сигару.

Впервые я ощутила, что этот мужчина просит, а не приказывает. Я кивнула и медленно прошла всё к тому же дивану. В это время Каллен закурил. Я никогда не любила мужчин, которые травят себя никотином, однако стоило отдать дракону должное - он делал это невероятно обворожительно. Это очень шло его образу.

— Послушайте, я не умею это демонстрировать, однако я невероятно люблю свою дочь. -начал он, и у меня создалось впечатление, что рамки делового диалога стираются, а мы начинаем обсуждать нечто личное. - И я прекрасно понимаю, что в выбранном мною маршруте воспитания что-то идет не так. Мне нравится, что Эрика старается быть сильной ради меня, но я совсем не хочу, чтобы в этом бегстве за подражанием она допускала мои ошибки. Всё моё детство и вся моя жизнь концентрировалась лишь вокруг получения силы, знаний и могущества. Я, конечно, хочу, чтобы моя дочь реализовала свой потенциал, и всё же всё чаще я вижу в ней заискивающего солдата, нежели маленькую девочку. И я сам в этом виноват. Когда Брианна ушла, я решил, что смогу заменить Эрике обоих родителей.

Но девочке нужна мать, которая научит её нежности и женственности. Иначе я боюсь, что в какой-то момент она сломается, и будет винить меня в своём несчастье до конца дней.

Я слушала Каллена и не верила своим ушам. Казалось, это был обычный разговор, но я почти ощущала, что этот чёрствый вояка открывает мне свою душу. И за всеми выстроенными им барьерами скрывается по-настоящему любящий отец, который просто запутался.

— После того, что я услышал на той записи, мне показалось, что в отличие от всех прошлых гувернанток, который стремились попасть в нашу семью из-за денег, признания или просто хорошего места, Вы первая, кто заговорил о том, что Эрике нужна помощь. И если Вы и правда её понимаете, я не могу не дать Вам шанса попробовать нам помочь.

— Но... - я набралась смелости вмешаться, - ... почему Вы тогда так злились из-за платья?

— Потому что эта идея мне всё также не нравится. - дракон нервно затянулся и очень скоро выдохнул облако табачного дыма. - Она итак единственная девочка среди мальчишек. Зачем ещё надевать на неё юбку? Это, как минимум, не практично, учитывая их тренировки.