Вор из шкатулки архимага - Нари Орлан

— Выходи сама! — гаркнул Деян. — Не то я разрежу шкаф!

Он, наверное, впервые видел шкаф без ручки и не догадался: надо зеркало отодвинуть. Смеяться или плакать?

В любом случае я не позволю и пальцем прикоснуться к Маришке! Только через мой труп он ее тронет, только через мой труп!

Я бегло осмотрела мебель и зацепилась взглядом за розовый фен, который мирно отдыхал на полке. Это для меня фен незаменимый помощник, когда нужно живо высушить волосы, а для герцога он может оказаться страшным драконом! Ха-ха! Я схватила с полки фен и втиснулась между шкафом и герцогом.

Но что дальше? Фен без розетки — точно дракон без головы. До гнезда тянуться нужно, а меня пригвоздил к месту убийственный взор янтарных глаз.

Деян замахнулся магической огненной плетью и рассек ею воздух в сантиметре от моей руки, которая до побелевших костяшек стискивала бесполезный фен.

Что делать, что? Мысли вновь замельтешили слепящим калейдоскопом. Герцог, играючи, мастерски взмахивал плетью, едва касаясь моей кожи.

— А давайте мы все спокойно обсудим? Вообще-то, не убегала я, а похитили меня. Разве не помните, как к моему горлу тот парень клинок приставил? Вряд ли я на такое согласилась бы по своей воле, — лепетала я, готовясь к резкому выпаду вправо. Да я в розетку на ощупь должна штепсель вставить! Раньше каждое утро сушила феном волосы, в последние годы, правда, редко пользуюсь. Волосы успевают высохнуть, пока с утра уберусь, приготовлю завтрак, Маришку к соседке заведу.

Маришка, кстати, умничка, тихонько сидела в шкафу.

— Ради свободы люди соглашаются и не на такое, — изрек герцог.

И прежде чем он продолжил свою глубоко интеллектуальную речь, я метнулась вправо. Руки плохо слушались, тряслись, еле попали с пятого раза штепселем в розетку. По дороге назад я схватила лак для волос и с боевым запалом развернулась к Деяну.

— И что же это? Неудачная попытка меня напугать? Или ты предлагаешь на проверку материал из своего мира, чтобы узнать, как моя плеть быстро и легко рассечет его?

Он ловко взмахнул ею, рассыпая огненные искры, а я от испуга — не иначе — одновременно включила фен и яростно забрызгала лаком. Между нами вспыхнула стена огня и мигом перекинулась на камзол герцога. Плеть растворилась, я рьяно опустошала баллончик лака. Деян отступал, смахивая огонь заклинаниями, но языки пламени плодились и плодились — я не выпускала лак из руки.

Деян отошел на несколько метров от шкафа, я бросила фен и лак, отодвинула зеркальную дверцу, схватила Маришку за руку и, сказав, что мы сию секунду бежим за мороженкой, выскочила вместе с ней из комнаты.

Одеваться некогда. Мы босиком в домашней одежде вылетели на улицу. И в тот миг, когда я выбежала из подъезда, крепко держа маленькую ручку сестренки, застыла.

На ближайшем перекрестке в раннее утро всегда кипит жизнь: десятки машин, пешеходы, велосипеды. А сейчас — гробовая тишина.

За спиной разбилось окно, что-то полетело с еле слышным гулом и треском. Я машинально прикрыла собой сестру, сжимая в объятьях, и дернулась в сторону. Но куда там…

Горящий шкаф, падая из окна, спешил нас размозжить об асфальт.

Огонь утянул меня во тьму.

С глубоким вдохом я очнулась. Свежий, живительный воздух наполнил легкие. В вышине раскинулось ярко-голубое небо без единого облачка, ласковая трава щекотала пятки, голова покоилась на чем-то упругом. Пальцы, что перебирали мои волосы, убежали. Я слегка повернула лицо влево — мужской подбородок закрыл полнеба.

Туман… Его колени заменили мне подушку. Он сидел на траве, воззрившись на небо. В глазах защипало, и слезы без предупреждения размыли окружающий мир. Я зажмурилась, прикрывая ладонью веки.

Чудесный, кошмарный сон — обнял, согрел и прожег кожу до мяса.

Маришка далеко на Земле плачет днями напролет, ведь Денис наверняка ляпнул, что я кинула их, как пять лет назад мама.

Сон, подхваченный ветром, стремительно уплывал за небосклон сознания, оставляя размытые образы. Но рана от него не заживала. Я ей мешала. Я гнала прочь радость, что проникала в меня через затылок и шею вместе с теплом мужского тела. Туман не приснился, он рядом. Он вор, опасный, подозрительный человек. Но почему-то уложил мою голову на колени и явно перебирал волосы, пока я спала.

Где Тото? Я поднялась на локтях, осматривая широкую поляну перед озером. Тишина, нигде никого, даже птичка не пролетит с ветки на ветку, травинка не шелохнется.

Огромная тень резко заслонила солнечный свет. Я подскочила на ноги, с разинутым ртом провожая взглядом дракона, который скрывался за пышными кронами деревьев.

— Ничего себе! Настоящий дракон! Обалдеть, он так быстро пролетел, я и рассмотреть не успела.

— Леди, разве вам родители не рассказывали, что драконы враги, и их нужно бояться, а не зырить на них с диким восторгом? — спросил Туман, загорая на травке в одних черных штанах, по бокам которых разлеглись красный и белый платки. Широкий пояс тоже лежал рядом, но тросы пропали. Как и черная рубашка с жилеткой.

Без доли смущения вор внимательно рассматривал мои ноги — здоровые ноги после полета в лесу. И голые. Где моя одежда? Черная мужская рубашка едва прикрывала бедра.

— Где… куда… — запиналась я от шока. — Где платье?!

— Булькает в море. Я не пояснил бы вам жестами то, что от него надо избавиться. Оромхии растерзали его на лоскутки и утащили на дно. А вместе с ним противные маячки. Потом я забросил нас в стационарный портал, скрытый под водой. По-другому на эти земли чересчур трудно добраться…

С его губ срывались слова, а не набор звуков, и обретали для меня смысл. Голос его больше не был грубоватым, а стал бархатным с юношескими нотками. Но на каком языке Туман говорил? А я? Непохоже на русский. А на что похож русский?

— Почему я вас понимаю? — спросила я, упрямо смотря Туману четко в глаза. Из-за яркого света серые радужки казались почти прозрачными, а взор — нежным, отчего в моей груди перышком защекотало что-то шаловливое. Я отвела взор к стене леса — так легче дышать. — Почему не помню родного языка?

Вор с легкостью вскочил на ноги и направился к озеру. Посередине него шла рябью вода, будто под ней просыпалось чудовище.

— Здесь в Ибискире, дивные земли. Вы изумитесь, но даже животных поймете.

Пока Туман доставал из воды тросы, я скинула кожаную жилетку, вытащила руки из рукавов рубашки и завязала их повыше груди. Край рубашки чуть ниже опустился. Жилетку отдам хозяину. Пусть Тумана не смущал его внешний вид, но мне ужас как неловко. Взгляд мой прилипал к обнаженному торсу. Еще не прикоснувшись, мои пальцы ощущали подушечками мираж — теплую, атласную кожу, под которой напрягались стальные мышцы.

Его тело слишком идеальное, словно ненастоящее. Ни шрама, ни лишнего килограмма. Безупречные пропорции, точно их доводили до совершенства годами. И я не преувеличиваю. Я бы подступила к нему вплотную и прошлась ногтями по груди расцарапывая. Вдруг все просто иллюзия.