Поднебесная - Гай Гэвриэл Кей

– Ты ведь уже не ездишь верхом, – возразил самый высокий.

– Я бы на него смотрел. Я бы наблюдал, как он бегает. Это доставило бы мне радость.

– Почему это он должен отдать тебе сардийского коня? – спросил второй высокий старик.

Однорукий улыбнулся ему:

– Он женился на моей дочери, не так ли?

– Это я знаю. Умная девочка. Хотя и недостаточно послушная, на мой взгляд. Ей было лучше нас покинуть.

– Возможно. А он мог подарить мне коня, как ты считаешь?

– Ты мог попросить. Ему было бы трудно ответить «нет».

Низкорослый человек посмотрел на одного спутника, потом на другого. И с сожалением покачал головой:

– Слишком трудно ответить «нет». Поэтому я не могу просить. – Он снова посмотрел вниз, на поле боя. – Кончено, – сказал он. – Это закончилось еще до того, как началось.

– Ты думаешь, теперь наступит мир?

– Здесь – возможно. Но не повсюду. Мы можем не дожить до мира в Катае.

– Ты этого не можешь знать, – предостерег самый высокий.

– Я доволен хотя бы тем, – сказал третий, – что прожил достаточно долго, чтобы получить ответ насчет волка. С его стороны было учтиво прислать нам весточку. Хотя это неожиданно.

– Ты думал, он сам умрет, когда умрет волк?

– Да. А теперь он пишет нам письма. Это доказывает, что мы можем ошибаться. И еще – необходимость смирения.

Маленький старик посмотрел на него снизу вверх и рассмеялся.

– Это доказывает, что ты можешь ошибаться, – поправил он.

Другие тоже рассмеялись. Учение Каньлиня гласит: вполне допустимо смеяться, когда сердце разрывается от жалости к человечеству.

А потом они повернулись и покинули то место, откуда открывался вид на поле боя.

Мятежный генерал, который принял предложение амнистии от Синаня, мог ожидать предательства, мог даже примириться с ним, но так как империя была в таком отчаянно разоренном состоянии, новые советники нового императора решили, что предложенную амнистию следует соблюдать. Генералу и его солдатам позволили жить и снова занять свои посты на защите Катая.

Солдаты срочно были нужны на Длинной стене, на западе и на юге, на всех границах, прогибающихся внутрь под волнами набегов варваров.

Усталость иногда скорее всего остального может покончить с войной.

Говорили, что в этом случае любимая жена императора, которую некоторые более поздние историки считали опасно проницательной и слишком влиятельной, сыграла свою роль и убедила его выполнить условия этого соглашения – чтобы обезопасить границы Катая.

Первый договор был подготовлен и подписан с Тагурами. Второй – с богю. Их нового кагана, сменившего Хурока, его народ называл Волком. Не совсем понимали почему, – и тогда, и потом, – но как могут цивилизованные люди понять имена варваров, не говоря уже об их обрядах?

Рассказывали истории и том, что та самая принцесса из семьи императора, которая также стала второй женой Шиньцзу, разбиралась в этих делах богю лучше, чем следовало, но подробности их – документы, столь важные для историков, – были утеряны.

Некоторые даже говорили, что их потеряли намеренно, но, по правде говоря, бедствия этих лет: сожжение городов и базарных поселений, передвижения людей и армий, появление бандитов и полководцев, вспышки болезней и смертей были такими большими, что едва ли стоило воображать или подозревать намерение с чьей-нибудь стороны, если исчезали документы.

И всегда трудно, даже с самыми лучшими в мире намерениями, оглянуться далеко назад и разглядеть там что-либо похожее на правду…

* * *

Времена года приходят и уходят, как и человеческие жизни и правящие династии. Мужчины и женщины живут и остаются в памяти – или о них остается неверная память – по стольким причинам, что на запись самих этих причин ушли бы целые месяцы.

Каждая повесть несет в себе много других, которые вскользь упоминают, на которые намекают или которые совершенно не замечают. В каждой жизни есть моменты, когда в ней происходят разветвления, важные (пусть только для одного человека), и каждое из этих ответвлений предложило бы другую историю.

Даже горы меняются по прошествии достаточно большого промежутка времени, так что говорить об империях? Как могут поэты и их слова не превратиться в прах? Разве не вызывает истинное изумление, когда что-то действительно уцелеет?

У Куала Нора времена года текли под солнцем и звездами, и луна освещала зеленую траву или серебрила снег и замерзшее озеро. В течение многих лет после описанных здесь событий (описанных неполно, как всегда бывает в подобных случаях) два человека встречались здесь каждую весну, вместе жили в хижине у озера и вместе трудились, предавая мертвых земле.

Птицы кричали по утрам и кружились над водой, призраки вопили по ночам. Иногда один голос умолкал. Оба они знали почему.

Потом настала весна, когда только один из двух приехал на берег озера. Он работал в тот сезон один, и следующей весной, а потом следующей. Но когда наступила еще одна весна, никто не приехал к Куала Нору. А призраки остались. И кричали по ночам под холодной луной или под звездами – зимой, весной, летом, осенью. И текло время, по широкой дуге лет.

И, в конце концов, – потому что даже мертвые не могут горевать вечно, забытые, – настала лунная ночь, когда у Куала Нора не закричала ни одна потерянная душа и у озера не было никого, кто слышал последний крик последней души. Он замер в ночи, в кольце гор, над озером, взлетел ввысь и исчез.

…мир нашим детям, когда они погибают на маленькой войне вслед за маленькой войной – до конца времен…

Роберт Лоуэлл

Переводчик и российский издатель книги выражают глубочайшую признательность кандидату исторических наук, старшему научному сотруднику Отдела истории Востока Института Востоковедения РАН Дине Викторовне Дубровской за помощь в работе над текстом.

Основные персонажи

Императорская семья и мандарины дворца Да-Мин:

Тайцзу, Сын Неба, император

Шиньцзу, его третий сын и наследник

Сюэ, его тридцать первая дочь

Вэнь Цзянь, Драгоценная Наложница, или Возлюбленная Спутница

Цинь Хай, бывший первый министр, ныне покойный

Вэнь Чжоу, первый министр, двоюродный брат Вэнь Цзянь

Семья Шэнь:

Шэнь Гао, генерал, ныне покойный, некогда Командующий левым флангом на Усмиренном Западе

Шэнь Лю, его старший сын, главный советник первого министра

Шэнь Тай, его второй сын