Седьмое Правило Волшебника, или Столпы творения - Терри Гудкайнд

— Джен…

— Ты клялся, что любишь меня. Докажи это! Не лги мне! Скажи правду!

Себастьян некоторое время смотрел на подругу, потом вскинул голову:

— Да, мне хотелось завоевать твое доверие. Я думал, что если у меня будет лихорадка, ты пожалеешь меня.

— А как насчет мертвого солдата, которого я нашла?

— Это был один из моих людей. Мы поймали человека, у которого был этот нож. Один из моих людей переоделся в д’харианскую форму. Увидев, что ты идешь, я сбросил его с утеса.

— Ты убил своего солдата?

— Иногда великая цель требует жертв. Спасение приходит через пожертвование. — Тон Себастьяна стал вызывающим.

— А как ты узнал, где я?

— Император Джегань — сноходец. Он узнал о тебе из книг много лет назад и использовал свои способности для поиска людей, которым было известно о твоем существовании. С течением времени ему удалось выследить тебя.

— А записка, которую я нашла?

— Это я подсунул ее в карман солдату. Джегань, используя свои способности, узнал, что ты уже пользовалась этим именем.

— Узы не позволяют сноходцу войти в ум человека, — пояснил Ричард. — Ему пришлось долго искать тех, кто не связан узами с лордом Ралом.

— Именно так, — кивнул Себастьян в знак согласия. — Но нам это удалось.

Дженнсен испепеляла ослепляющая злоба от такого беспредельного предательства.

— А остальные? А моя мама? Ее вы тоже принесли в жертву?

— Джен, ты не понимаешь. Я ведь не знал тебя тогда… — Себастьян облизнул пересохшие губы.

— Значит, это были твои люди. И потому тебе не трудно было с ними справиться. Они не ожидали твоего нападения, они думали, ты сражаешься рука об руку с ними. И именно поэтому ты так смутился, когда я рассказала тебе о кводах. Это были ненастоящие кводы. Ты убил невинных людей, желая заставить меня подумать, что первый был один из них. И каждую ночь, уходя на разведку, ты возвращался с известием, что они идут за нами след в след, и мы срывались и уходили в ночь. Ты все время врал!

— В благих целях! — тихо произнес Себастьян. Дженнсен от ярости вновь залилась слезами.

— В благих целях?! Ты убил мою маму! Кругом был ты! О добрые духи… подумать только… о добрые духи! Я спала с убийцей собственной матери! Ты — грязный ублюдок!

— Джен, возьми себя в руки. Это было необходимо. — Себастьян кивнул на Ричарда. — Он — причина всему! И теперь он у нас в руках! Все это было необходимо! Спасение приходит только через жертву. Твоя жертва… твоя мать, принесенная в жертву, привела нас к Ричарду Ралу, человеку, охотившемуся за тобой в течение всей твоей жизни.

Слезы текли по лицу Дженнсен.

— Не могу поверить, что ты совершал эти гнусности и одновременно клялся в любви ко мне!

— Да, Джен. Тогда я не знал тебя. Я же сказал тебе: у меня не было намерений влюбляться в тебя, но так получилось. И теперь ты — моя жизнь. Теперь я люблю тебя.

Дженнсен сжала руками голову, пытаясь заглушить голос, завывающий в ее сознании.

— Ты — злобный выродок! Как я могла любить тебя!

— Брат Нарев учит, что все человечество погрязло в пороке. Мы не имеем морального права на существование, потому что люди изуродовали мир живых. По крайней мере сам брат Нарев сейчас в лучшем мире. Теперь он рядом с Создателем.

— Ты хочешь сказать, что даже брат Нарев — зло? Как часть человечества? Даже твой драгоценный, священный брат Нарев — тоже зло?

Себастьян пристально смотрел в лицо Дженнсен.

— Тот, кто по-настоящему олицетворяет собой зло, стоит сейчас прямо перед нами! — Он поднял руку, указывая на Ричарда. — Лорд Рал — великий убийца. Лорд Рал должен быть приговорен к смерти за все свои преступления.

— Если человечество — это зло и если брат Нарев в лучшем мире, рядом с Создателем, то Ричард, убив его и тем самым отправив прямо в объятья Создателя, совершил доброе дело. Разве не так? Раз человечество — зло, то почему вы считаете уничтожение ваших солдат Ричардом Ралом за злой поступок?

Лицо Себастьяна приобрело ярко-красный оттенок.

— Мы все зло, но некоторые представляют собой зло наибольшее. По крайней мере мы смиренно признаем перед лицом Создателя наши слабости и прославляем только Создателя. — Себастьян немного помолчал и уже спокойнее добавил: — Я знаю, что это слабость, но я люблю тебя. — Он улыбнулся Дженнсен. — Теперь смысл моей жизни только в тебе, Джен.

Она покачала головой:

— Ты не любишь меня, Себастьян. Ты даже не понимаешь, что такое любовь. Ты не сможешь полюбить кого-либо до тех пор, пока не полюбишь собственное существование. Любовь может вырасти только из уважения к собственной жизни. Когда любишь себя, свое собственное существо, можешь полюбить и того, кто обогатит твою жизнь, разделит ее с тобой, сделает ее более радостной. Если презираешь себя и веришь, что существование — это зло, то умеешь только ненавидеть. Ты можешь испытать лишь признаки любви, потянуться к добру, однако тебе не удастся поместить в ее основание ничего, кроме ненависти. Своей порочной жаждой смерти ты запятнаешь любое проявление любви. Я была нужна тебе лишь для того, чтобы утвердить твою ненависть, чтобы стать твоей подругой по самопожертвованию. Чтобы по-настоящему любить, Себастьян, надо радоваться жизни, потому что именно радость делает жизнь по-настоящему прекрасной.

— Ты не права! Ты просто не понимаешь!

— Я слишком хорошо все понимаю! Жаль только, что поздно.

— Но я люблю тебя, Джен. Ты ошибаешься, я на самом деле люблю тебя!

— Ты только хотел, чтобы так было. Это простые слова пустой бездушной оболочки, которая лишь называется человеком. Мне нечего любить, ничто в тебе не достойно любви. Ты настолько пустое существо, Себастьян, что мне даже ненавидеть тебя трудно, как трудно ненавидеть сточную канаву.

Яркие вспышки осветили все вокруг. Голос в голове Дженнсен, казалось, рвал ее на куски.

— Джен, я не имел в виду ничего подобного. Ты не должна так говорить. Я не могу жить без тебя.

Дженнсен повернулась к нему с выражением холодной ярости на лице.

— Единственное, что ты можешь сделать, Себастьян, желая доставить мне удовольствие, — это умереть.

— Я достаточно долго слушала болтовню этих влюбленных, — прорычала сестра Мердинта. — Себастьян, будь мужчиной, закрой рот! Или я заставлю тебя замолчать. Твоя жизнь не значит ничего. Ричард, а у тебя есть выбор: или Дженнсен, или Мать-Исповедница.

— Я не собираюсь служить Владетелю, сестра, — произнес Ричард. — А ты не должна служить сноходцу. У тебя тоже есть выбор.

Сестра Мердинта ткнула в его сторону пальцем:

— Это у тебя есть выбор! И я заставлю тебя его сделать! Время выходит! Или Дженнсен, или Кэлен, выбирай!