Искатели неба - Сергей Лукьяненко

– Что с тобой, Ильмар? – крикнула Хелен. Она медлила, заметив, как неуклюже я ковыляю.

– Ерунда, ногу потянул! Беги!

Камни продолжали падать. Чудом было, что до сих пор никого из нас не убило насмерть. Туда, где полыхал керосин, обрушилась часть потолка – пригасив огонь, но одновременно создав вал в метр высотой. Ну, мне так даже удобнее – переползу…

Стена, о которую я опирался при ходьбе, вдруг дрогнула и стала рушиться на меня. Так медленно и плавно, что я и понял это не сразу. А когда понял, то все, что успел, – это прыгнуть вперед, скорее, даже не прыгнуть, а упасть. Тут же услышал грохот и ощутил тугой толчок по ногам.

Вот это – все. Конец. Если ноги размозжило – не выбраться мне отсюда. Только почему боли нет?

Ухитрившись извернуться, я посмотрел назад.

Из каменной стены вывалился здоровенный валун, по форме похожий на обычный бронзовый утюжок. Но в утюжке этом весу было центнера три. Вот он-то мои ноги и накрыл.

Одно утешение – упал валун не прямо на ноги, а на мелкие камни, разбросанные вокруг. Ноги мне придавил, но не размозжил.

– Спасибо, Сестра… – пробормотал я. Изогнувшись, уперся руками в валун, попытался вытянуть ноги. И понял, что благодарить-то мне Сестру не за что.

Ноги были целы, но валун держал надежно. Второй раз в этих катакомбах попал я в каменный капкан!

– Ильмар?

Хелен стояла надо мной, пытаясь понять, что происходит. Камнепад вроде бы утих, но что-то говорило мне – это ненадолго. Вся наша горе-команда уже перебралась через завал и теперь стояла в нетерпеливом ожидании. Последняя лампа осталась у них, и они даже не видели, что со мной приключилось.

– Подождите, Ильмару ноги придавило! – крикнула Хелен. Вцепилась мне в плечи и потянула. Я попробовал было помочь ей, но ступни пронзило такой болью, что я взвыл и отпихнул летунью.

На той стороне завала Комаров поднял фонарь повыше. Я видел, как изменилось его лицо, как переглянулись Жерар и Луи.

Все. Похоронили меня.

– Хелен, идем! – крикнул Жерар. – Надо уйти в безопасное место, потом мы вернемся за Ильмаром!

Прозвучало это фальшиво донельзя. Хелен грязно выругалась, помянув и одиннадцать предателей, и даже верного Иуду.

– Ты не можешь? Никак не можешь вытянуть ноги? – зачем-то спросила она.

Лежал бы я тут, коли мог… Я даже и отвечать не стал, только головой покачал. По каменному своду надо мной протянулась узкая извилистая трещина. Из нее сеяло вниз тонким, почти невидимым песочком.

– Ильмар!

– Они правы, – сказал я. – Беги. Потом вернетесь.

– Тебя тут завалит!

– Иначе всех завалит. Беги, Хелен.

Я по глазам видел – ей страшно. Очень страшно, может, даже больше, чем мне. У меня хоть выбора не осталось, лежи да дожидайся конца. А у Хелен еще оставался шанс выбраться.

– Я никогда товарищей не бросала, – вдруг сказала Хелен.

– Мы не на войне, летунья, – прошептал я. – Да беги же ты, дура набитая! Что тебе, мужиков вокруг мало? Беги!

Но даже оскорбление не помогло. Хелен повернулась и крикнула:

– Мужчины вы или пансионские барышни? Надо поднять этот камень! Помогите же!

Никто не шелохнулся.

Хотя нет!

Между Арнольдом и Жераром вдруг протиснулся Маркус. И на четвереньках стал перебираться через завал. Арнольд схватил было его за куртку, но Маркус извернулся и с такой яростью крикнул: «Отпусти, смерд!» – что офицер разжал ладонь.

Ох уж велика помощь…

И вдруг я понял, что собирается сделать Маркус!

– Держите его кто-нибудь! – закричал Жерар.

Маркус, даже не вставая на ноги, подобрался ко мне.

Протянул руку, касаясь камня, и я увидел, как у него помутнели глаза. Будто у человека, пытающегося поднять непосильный груз.

– Ты можешь, можешь! – зашептала Хелен. Тоже поняла. – Ты и больше на Слово брал! Ну давай, миленький…

Все произошло одновременно.

Шевельнулись губы Маркуса, произнося Слово, пальцы дрогнули, будто проворачивая в невидимой замочной скважине невидимый ключ.

И тут же ударило. Так, что меня подбросило в воздух, державшие валун камни раскатились – и быть бы моим ногам отбитыми, словно лангет.

Вот только валуна уже не было. В темноте будто открыли дверь – в беспросветный мрак, в ледяной холод, и валун ухнул туда, на Слово.

А своды каменоломни расступались, камнепад начался по новой, да еще куда сильнее.

Может, я и охромел, но ума не лишился. Поднялся, сгребая обмякшего Маркуса, толкнул его в нишу, образовавшуюся в стене на месте вывалившегося валуна. Туда же пихнул Хелен и втиснулся сам.

И наступила полная темнота. Валящиеся камни окончательно перекрыли коридор, отделив нас от друзей. Потом грохнуло так, что заложило уши, в лицо ударило каменной крошкой и пылью. Не успев зажмуриться, я отплевывался и тер глаза.

– Ты как? – крикнула Хелен, то ли мне, то ли Маркусу. На всякий случай я отозвался:

– Нормально. Маркус, как ты?

– Ничего… – Голос и впрямь был живым.

Скалы продолжали трястись, но камнепад иссяк.

– У меня сумка осталась где-то там… – сказал я.

– А я свою Луизе сунула, – пробормотала Хелен.

Маркус завозился. Послышался щелчок, и появился слабенький огонек зажигалки.

– Вот… – сказал Маркус. – Вот.

Ничего утешительного мы не увидели. Вообще ничего – кроме сплошной стены камней, заваливших коридор.

Наверное, мне на роду было написано сгинуть в каменном мешке. Сколько уж раз в подземельях блуждал. В темницах Урбиса побывал! Но так, как сейчас, еще ни разу не попадался.

Взрывы все-таки обрушили коридор. Маленькая ниша, в которой мы могли только лишь стоять, была запечатана камнями намертво. Даже искусный каменщик не справился бы лучше. Раскачать и вынуть камни не стоило и пытаться – они засыпали бы нишу.

Свет у нас был. Маркус нес свою сумку на Слове, и в сумке был снаряженный фонарь. Вот и вся радость…

Одного я не мог понять, почему до сих пор мы в истерику не впали? Почему не кричим, не мечемся, не колотимся о камни и друг о друга?

Наверное, не можем до конца поверить в случившееся.

– Может быть, сядешь, Ильмар? – в очередной раз повторила Хелен.

– Да все в порядке, целы ноги, – ответил я. Покосился на Маркуса – мальчишка, закусив губу, вслушивался. – Ну как? – спросил я для порядка.

Маркус покачал головой.

– Их не завалило. – Я постарался говорить увереннее. – Не мог весь коридор обрушиться. Они разберут завал, и мы выйдем…