Память льда. Том 2 - Стивен Эриксон

В ловушке. В этом скрюченном, но не сломанном механизме, в этой пыточной клетке из костей… Рядом Ток увидел разбитый каркас… чего-то. Мощная перекладина с чёрным бронзовым наконечником. Над которым виднелись пятна — плоть. Плоть и волосы.

Клетка.

Ток Младший подтянул изуродованные ноги, упёрся опухшим, деформированным локтем в каменную плиту, почувствовал, как разрывается плоть, когда он вывернулся, приподнялся, чтобы встать на колени — затем на руки, намертво сжатые в кулаки, оттолкнулся от пола. Встал на четвереньки, откинулся, чтобы перенести вес на бёдра, которые заскрипели и будто треснули под слоем сухожилий и тонких мускулов.

Ток вновь упёр руки в камень, подтянул бесформенные комки, бывшие прежде ступнями, оторвал от пола колени.

Равновесие… сейчас. И воля.

Дрожа, мокрый от пота под изодранной туникой, Ток медленно поднимался на ноги. Голова бешено кружилась, накатывала чернота, но он держался.

Крупп запыхтел, поднимая её, потянул за руку.

— Ты должна его коснуться, девочка. Этот мир — он был сделан для тебя, понимаешь? Дар — здесь есть нечто, что нужно освободить.

«Освободить».

Да, это слово она поняла. Желала его, боготворила, преклоняла колени, склоняла голову до земли перед его алтарём. Освободить. Да, это нужно сделать.

Точно эта овеществлённая память льда, что падает, падает градом на нас.

Освободить… чтобы напоить землю…

…избавленье — от смысла, эмоций; дар истории — земля под ногами, слои, так много слоёв…

Чтобы напоить землю.

Что это за место?

— Потянись, дражайшая Мхиби, умоляет тебя Крупп! Коснись…

Она подняла дрожащую руку…

Вверх.

Увидел, как Тлен качается под градом ударов, кремнёвый меч движется всё медленней навстречу безжалостным, сверкающим клинкам.

Вверх. Встать. Шаг. Единственный шаг. И хватит.

Клетка, волк шевельнулся, волк хочет вздохнуть… и не может…

Он рванулся к перекладине и вздёрнутому бронзовому наконечнику.

Единственный шаг, затем упасть.

Вперёд, высоко подняв руки — чтоб не помешали — наконечник словно сам собой рванулся навстречу. Навстречу груди — рёбрам — кости хрустнули, вспыхнула, взорвалась боль…

Коснуться…

Клетка! Разбита! Свободен!

Волк вздохнул. И завыл.

Молот в руках Бруда задрожал, железо содрогнулось…

Когда вой бога взорвал воздух, пронзительный, воющий зов…

И ответ.

На поле боя из земли поднялись т’лан айи, единой, серой волной устремились на к’чейн че’маллей — разрывая неупокоенных рептилий на части, терзая — и гигантские, бронированные чудовища дрогнули, повалились под этим напором.

Другие охотники К’елль развернулись, побежали обратно к воротам — волки гнались за ними.

Высоко в небе кондоры вырвались из смертоносного танца с двумя чёрными драконами, помчались обратно к цитадели, за ними — Корлат и Орфантал… и десятки тысяч великих воронов…

…а над цитаделью творилось что-то…

Держа на руках потерявшую сознание Мхиби, Крупп неловко отступил на шаг, когда Тогг вырвался из разбитой клетки, и вой бога обжёг воздух.

Мощный град прекратился. Внезапно. Небо потемнело.

Давление, сила — древняя и звериная. Росла.

Тогг, огромный, одноглазый, белый, серебристый мех… воет…

Бог-волк явился с силой падающего камня, его зов будто охватил всё небо.

И на этот зов пришёл ответ.

Отовсюду.

Паран пригнулся ещё ниже, когда внезапно навалилась тьма, холод, тяжкий вес пригвоздил капитана.

Рядом застонал Быстрый Бен, затем прошептал:

— Вот оно, друг. Это Куральд Галейн. Я могу воспользоваться… перетащить нас за стену… мы должен увидеть…

Что увидеть? О, боги, меня сейчас раздавит!

Вдруг давление ослабло. Чьи-то руки ухватили его за перевязь, вздёрнули под звон металла и скрип кожи, перебросили через низкую стену, так что Паран шлёпнулся на другой стороне.

Сверхъестественная тьма продолжала сгущаться, солнце поблекло, превратилось в сероватый, судорожно мерцающий диск.

Кондоры наверху закричали…

…и в этом крике был чистый, беспримесный ужас…

Паран вывернулся, взглянул на парапет. В тридцати шагах от него, на дальнем конце скорчилась фигура, в которой капитан интуитивно опознал Провидца. Человеческая плоть сошла, словно змеиная кожа, остался лишь яггут — голый, окружённый мглой ледяных кристаллов. В руке Провидец сжимал яйцо размером с «ругань». Рядом с ним — огромная, бесформенная к’чейн че’малле — нет, Матрона. То, что Паран почувствовал в ней, переполнило его ужасом и жалостью. Она была лишена сознания, лишена души, преисполнена боли, которую не могла даже почувствовать — единственная милость, которую ей оказали.

Два тяжело бронированных охотника К’елль сторожили свою Мать, но теперь устремились вперёд, поднимая руки-клинки навстречу двум фигурам, которые появились из люка в пятнадцати шагах слева от Парана. Лица воинов скрывали маски, оба они были с ног до головы измазаны кровью, оба держали в руках парные мечи, оба легко выскочили из коридора, заваленного телами урдомов и провидоминов.

— Худ нас дери! — выругался Быстрый Бен. — Это же сегулехи!

Но Паран уже отвёл взгляд, не обращая внимания на сражение, которое вспыхнуло между двумя сегулехами и охотниками К’елль. Грозовая туча, что так долго бурлила над головой, почти скрылась во мраке. Похолодев, он осознал: приближается… нечто.

— Капитан! За мной!

Быстрый Бен двигался вдоль низкой стены, следуя её изгибам, — в направлении гавани.

Паран двинулся за чародеем. Они остановились так, чтобы видеть весь порт и залив.

Далеко в бухте гряда льда на горизонте взорвалась по всей длине, взлетела в воздух белыми облаками.

Вода в гавани замерла, стала почти зеркально-гладкой в тёмном безветрии. Паутина верёвок — с хижинами, провисшими канатами и иссохшими трупами — внезапно задрожала.

— Худов дух, что за…

— Тс-с! Ох, Бездна! Смотри!

И капитан посмотрел.

Зеркально-ровная вода в гавани… вздрогнула… набухла… выпятилась.

А затем — невозможным образом — хлынула во все стороны.

Чёрное, неимоверное нечто поднималось из глубин.