Крысиный Вор - Антон Орлов

Утром они вместе спустились на станцию и сели в поезд. Будущее казалось Хантре по-весеннему неопределенным, когда повсюду оседающие сугробы, капель, ручьи, мокрая наледь, и все это слепит зыбким блеском, так что подробностей не рассмотришь.

Вначале он заподозрил, что Тейзург в довесок ко всему остальному навел на него какое-то ослепляющее заклятье, но нет, в этом сверкании не было ничего от Золотоглазого. Если сосредоточиться, это напоминало переливчатую вуаль, которая почти неразличима, а все же мешает видеть. Возможно, он обязан этим песчаннице – до ее танца ничего подобного не было. Хеледика не смогла разобраться, в чем дело, и сказала, что здесь хорошо бы посоветоваться или с ее бабушкой, или с господином Эдмаром. Но бабушка в Олосохаре, а «господина Эдмара» он скорее пришибет, чем станет у него консультироваться.

По прибытии в Аленду выяснилось, что Светлейшая Ложа строит на его счет вполне определенные планы. От него ожидали убийства. Его собирались подтолкнуть к убийству. Ему готовы были заплатить за убийство. Хантре чувствовал, что Ложа будет добиваться своего с настойчивостью муравьиного роя, штурмующего препятствие. Его отношение к Тейзургу укладывалось в рамки «еще раз встречу – еще раз огребет», но убивать не хотелось, вот он и прятался в облике по чердакам, чтобы не общаться с потенциальными заказчиками.

Выйдя от господина Шеро после разговора по поводу «странных расходов», Хеледика сохранила на лице серьезное выражение – для песчаной ведьмы это не составило труда, хотя другая на ее месте не удержалась бы от усмешки.

Когда она пришла, в кабинете у Крелдона сидела невзрачная магичка неопределенно-средних лет. Прямая, аккуратная, прилизанная, похожая на деловитую чиновницу. Эта худощавая дама устроилась на стуле с высокой спинкой, а грузный безопасник развалился в массивном кожаном кресле: точь-в-точь Обжорство и Умеренность на старинной назидательной гравюре.

– Присаживайся, Хеледика, – пригласил Крелдон. – Познакомься, это госпожа Тумонг.

Чиновница заулыбалась, словно добрая тетушка, приехавшая в гости с полной корзинкой печенья.

– Я уже знакома с госпожой Тумонг, – вежливо отозвалась девушка.

– Ну, так еще раз познакомься! – с нажимом произнес Шеро. – К твоему сведению, госпожа Тумонг курирует платное любовное отдохновение ценных функционеров Ложи, и все казенные расходы по этой части идут через нее. В каждом нашем представительстве есть штатный организатор досуга, обязанный перед ней отчитываться. Дело ведь этакое, что у всякого может возникнуть потребность, и с нашей стороны было бы ошибкой выпускать сию область из-под контроля. – Он сделал вескую паузу и продолжил: – Мои элитные агенты не должны платить за развлечения такого рода из своего кармана, на то есть особая статья в нашем бюджете. Также мои элитные агенты не должны путаться с кем попало, последнее категорически недопустимо. Я могу надеяться, что в следующий раз, вместо того чтобы занимать у шокированных коллег на смазливых акробатов или на непроверенных мерхандийских девок, ты, как подобает разумной барышне у меня на службе, пошлешь мыслевесточку госпоже Тумонг?

– Конечно, господин Шеро. Простите меня, господин Шеро, – воспитанно ответила Хеледика.

Позже ей пришло в голову, что он остался разочарован: должно быть, рассчитывал, что она так или иначе выдаст, на что же ей тогда в Мерханде понадобились деньги.

С Хантре они встречались тайком от всех, снимали на два-три часа мансарды в небогатых кварталах. Маг-перевертыш неплохо знал город – в особенности ту его часть, которая находилась ближе к небу.

Задания, которые Хеледика получала после возвращения в Аленду, по большей части были связаны с обнаглевшим волшебным народцем в столице и окрестностях. Ей уже начало казаться, что это надолго – ну и хорошо, это вполне ее устраивало, – когда господин Шеро сказал ей о командировке в Бартогу.

Разведывательная миссия. Ларвезу интересуют промышленные изобретения, коими славится Бартога: соединение магических и немагических технологий, использование амулетов в сочетании с механическими агрегатами и паровыми машинами. В нынешней сложной ситуации у Бартоги есть чему поучиться – в переводе на язык Ложи это означало: украсть побольше производственных секретов и внедрить полезные новшества у себя, да опередить Овдабу, которая наверняка собирается сделать то же самое. И кого же посылать в Бартогу, если не песчаную ведьму, ведь туда для технических нужд привозят песок из Олосохара – с источником силы у Хеледики проблем не будет.

Ей предстояло сыграть роль дальней родственницы-сиротки завербованного бартогского негоцианта. Пусть там нет законов о Детском Счастье, Хеледика сразу попросила, чтобы эта барышня была совершеннолетняя, а то в Овдабе ей «детского счастья» по горло хватило.

– Двадцать два года, согласна? – пошел ей навстречу Крелдон. – Ты дочь его покойной троюродной кузины, которая когда-то вышла замуж за ларвезийца. Выросла в провинции, бартогского не знаешь… Начинай его учить, тебе выдадут набор языковых амулетов и материалы, которые ты должна посмотреть до отъезда. Работать будешь в составе группы. Вас пятеро, внедритесь по отдельности, а потом свяжетесь и приступите.

Путешествие в далекую загадочную страну – несколько месяцев назад такое задание ее бы обрадовало. А сейчас это было совсем некстати: придется расстаться с Хантре, и неизвестно, сколько времени это займет… Но никто из окружающих, глядя на песчаную ведьму, не заметил бы и тени недовольства. Ее экзотически красивое узкое лицо с приподнятыми к вискам глазами хранило выражение спокойного внимания, словно маска, слепленная из песка.

Глодия все-таки признала, что чтение книг пошло Дирвену на пользу. Сама о том Зинте сказала:

– Послушай-ка, чего у нас было, дуралей-то мой помаленьку умнеть начал и со старой Крелдоншей замирился! С этой самой госпожой Филендой, которая родня господину Крелдону и каждому горшку прихватка. Она к нам опять пожаловала, и вначале-то они с моим снова лаяться стали. Уж не знаю, как Дирвен ее уболтал и к себе расположил, но под юбку к старухе он бы ни за какой выгодой не полез, это я тебе, Зинта, зуб даю.

– Зубы твои мне без надобности, – отозвалась лекарка. – Заболит – выдерну, а просто так ими не швыряйся, новые не вырастут.

Глодия сплюнула через плечо и притронулась к выплетенному на кружевной манжете обережному знаку.

– Твоя правда, хотя от такой беды я зубной амулет ношу, из клыка олосохарского стига сделанный, Дирвен подарил. Вот, значит, поначалу-то Крелдонша давай его всяко ругать, а он огрызается, а я за дверью слушала, но тут нам зелень принесли, и меня кликнули, потому как я самолично выбираю, ежели дома. Прислуга что попало возьмет, а матушку Сонтобию всяк обманет. Ну, я и пошла, а как вернулась, эти уже не гавкают, а промеж себя в добром согласии беседуют. Он ей книжку показывает и нахваливает, которую прочитал, она ему улыбается сердечно, словно разлюбезному наследничку. Думаю, может, теперь эта мымра, коли так подобрела к моему балбесу, замолвит за него словечко перед грозным господином Шеро, чтобы жалованье у Дирвена не урезывали, как нынче, а сделали бы поблажку? Парень ведь семейный, жену прокормить должен, вот бы это приняли во внимание…