Страхи мудреца. Книга 2 - Патрик Ротфусс

Однако, несмотря на все обстоятельства, последнее, чего мне хотелось бы, это рассказывать мою историю при Мелуан. Это поневоле усложнит дело… Я решился попытаться еще раз:

— Это весьма мрачная история, ваша светлость…

Алверон покачал головой и слегка нахмурился.

— У нас нет тайн друг от друга.

Я подавил тяжкий вздох и достал из внутреннего кармана своего шаэда сложенный лист толстого пергамента.

— Это ведь письмо о покровительстве, дарованное вашей светлостью, не так ли?

Его серые глаза пробежали документ, на его лице отразилось легкое изумление.

— Да. Откуда оно у вас?

— Ах, Леранд! — воскликнула Мелуан. — Я знала, что вы дозволяете попрошайкам бродяжничать в ваших землях, но никогда не думала, что вы опуститесь до того, чтобы оказывать им покровительство!

— Всего нескольким труппам, — сказал он. — Этого требует мое положение. При любом уважающем себя дворе имеется хотя бы несколько актеров.

— При моем их нет, — твердо сказала Мелуан.

— Иметь собственную труппу очень удобно, — кротко возразил Алверон. — А иметь их несколько еще удобнее. Тогда можно подобрать подходящее развлечение для любого праздника, который устраиваешь. Как вы думаете, откуда я взял музыкантов, что играли на нашей свадьбе?

Видя, что лицо Мелуан не смягчилось, Алверон продолжал:

— Им не дозволено представлять ничего непристойного или богохульного, дорогая. Я весьма тщательно их контролирую. И можете быть уверены, ни один город в моих владениях не дозволит выступать у себя труппе, не имеющей письма о покровительстве от какого-нибудь вельможи.

Алверон снова обернулся ко мне.

— Это возвращает нас к делу, о котором мы говорили. Откуда у вас их письмо? Без него труппа, должно быть, бедствует.

Я колебался. Я не знал, как лучше подойти к делу в присутствии Мелуан. Я-то рассчитывал поговорить с маэром наедине…

— Они не бедствуют, ваша светлость. Они убиты.

Маэр не удивился.

— Так я и подумал. Печальная история, но что поделать, такое случается.

Глаза Мелуан сверкнули.

— Я бы дорого дала, чтобы такое случалось как можно чаще!

— Известно ли вам, кто это сделал? — спросил маэр.

— В определенном смысле — да, ваша светлость.

Он выжидательно поднял брови.

— Ну и?

— Это я.

— Что — вы?

Я вздохнул.

— Людей, у которых было это письмо, убил я, ваша светлость.

Он напрягся и вытянулся в своем кресле.

— Что?!

— Они похитили двух девушек из городка, через который проезжали.

Я помолчал, подбирая слова, чтобы не оскорбить слух Мелуан.

— Девушки были совсем юные, и эти люди дурно обошлись с ними.

Когда Мелуан это услышала, ее лицо, и без того суровое, сделалось холодным как лед. Но прежде, чем она успела что-нибудь сказать, Алверон спросил, словно не веря своим ушам:

— И вы взяли на себя смелость их убить? Целую труппу актеров, которым я выдал разрешение выступать?

Он потер лоб.

— Сколько их было?

— Девять.

— Боже милосердный…

— Я считаю, он поступил правильно! — с жаром воскликнула Мелуан. — Прошу вас, дайте ему пару десятков стражников, и пусть он поступит так со всеми бандами этих плутов-руэ, какие обнаружит в ваших землях!

— Дорогая моя, — сказал Алверон, и в его голосе послышались суровые нотки, — конечно, я дорожу вами куда больше, чем ими, но закон есть закон. Когда…

— Закон таков, каким его сделаете вы! — перебила она. — Этот человек оказал вам благородную услугу. Вам следует даровать ему земли и титул и ввести его в свой совет!

— Он убил девять моих подданных, — сурово возразил Алверон. — Когда люди начинают преступать закон, воцаряется безвластие. Если бы я услышал об этом мимоходом, я повесил бы его, как разбойника!

— Он убил девятерых насильников-руэ! Девять убийц, воров и плутов! На свете стало на девять руэ меньше, и этим он оказал услугу всем нам.

Мелуан взглянула на меня.

— Сударь, я считаю, что вы поступили как нельзя более правильно и достойно!

Ее неуместные похвалы лишь раздули пламя моего гнева.

— Там были не только мужчины, сударыня, — сказал я ей.

Услышав это, Мелуан слегка побледнела.

Алверон потер лицо ладонью.

— Великий Боже, сударь! Вы рубите наотмашь!

— Прошу прощения у вас обоих, но я должен также упомянуть, — серьезно добавил я, — что люди, которых я убил, не были эдема руэ. Это даже не были настоящие актеры.

Алверон устало покачал головой и хлопнул по письму, что лежало перед ним.

— Тут сказано иное. Это были эдема руэ и актеры.

— Ваша светлость, письмо было краденое. Люди, которых я встретил на дороге, перерезали труппу руэ и заняли их место.

Он с любопытством взглянул на меня.

— Вы как будто совершенно в этом уверены.

— Один из них сам сказал мне об этом, ваша светлость. Он признался, что они только притворялись труппой. Они выдавали себя за эдема руэ.

У Мелуан был такой вид, словно она не могла решить, смущена она этим известием или ей от него дурно.

— Но кто же станет выдавать себя за этих тварей?!

Алверон кивнул.

— Моя жена права, — сказал он. — Куда вернее, что они вам солгали. Кто бы на их месте не стал отрицать это? Кто по доброй воле признает себя одним из эдема руэ?

Услышав это, я густо покраснел: мне вдруг сделалось стыдно, что я все это время скрывал свое происхождение.

— Ваша светлость, я не сомневаюсь, что та, первая труппа была настоящими эдема руэ. Но люди, которых я убил, ими не были. Никто из руэ не поступил бы так, как они.

Глаза Мелуан яростно вспыхнули.

— Вы их не знаете!

Я встретился с ней глазами.

— Думаю, я знаю их достаточно хорошо, сударыня.

— Но зачем? — спросил Алверон. — Кто в здравом уме станет пытаться выдавать себя за эдема руэ?

— Ради удобства путешествия, — сказал я. — И ради защиты, которую дает ваше имя.

Он только плечами пожал.

— Должно быть, то были руэ, которые устали от честного труда и вместо этого взялись разбойничать.

— Нет, ваша светлость, — настаивал я. — Это не были эдема руэ.