Колесо страха (сборник) - Абрахам Грэйс Меррит

– Я останусь, – сказал Кентон.

– Любимый! – прошептала Шарейн. – Ты пойдешь со мной, или я не пойду вовсе!

– Шарейн… – начал Кентон.

– Дорогой господин мой, – прервала его она. – Не думаешь ли ты, что когда-либо снова я позволю чему-либо разлучить нас? Никогда! В жизни или в смерти – никогда!

– Нет, Волк, останусь я, – сказал перс. – Шарейн без тебя не уйдет. Значит, идти должен и ты. Гиги не может остаться, ибо он не сумеет попасть сюда. С этим ты согласен? Хорошо. А Сигурд должен идти, чтобы найти дорогу назад, поскольку, кроме него, ее никто не знает. Кто остается? Зубран! Боги сказали свое слово. Возразить нечего.

– Но как ты вернешься? Как найдешь нас? – воскликнул Кентон. – Ты сам говоришь, что без Гиги не сможешь выбраться через окно!

– Нет, – ответил Зубран. – Но я смогу сделать веревку из занавесок и покрывал. Я спущусь по веревке вниз, на лестницу. В одиночку я проскользну там, где не смогут пятеро. Я помню дорогу через город и дорогу через рощу, по которой мы пришли. Там и ждите меня.

– Они близко, Кентон, – тихо окликнула Шарейн.

Кентон подбежал к проему. Солдаты находились уже лишь в дюжине ступеней внизу, их было около двух десятков. Они бесшумно поднимались по двое, прикрывшись щитами, с мечами наготове. За ними шли жрецы в желтых и черных одеяниях, и Кланет среди них.

Справа от Шарейн прижимался к стене Сигурд, готовый защищать ее. Перс встал слева от Кентона, притаившись у стены так, чтобы его не было видно снаружи.

– Потушите жаровню, – прошептал Кентон. – Лучше пусть за нами не будет света.

Перс взял жаровню, но не стал гасить пламя. Вместо этого он разворошил тлеющие угли и переставил жаровню в угол, где их свет не бросался в глаза. Ноги первой пары солдат почти коснулись верхней ступени, их руки протянулись, чтобы отодвинуть занавеси.

– Сейчас, – выдохнул Кентон, обращаясь к Шарейн, и сорвал занавеси.

Они встали напротив солдат – она в белых одеяниях священницы, он в золотых доспехах бога. И невольно солдаты, удивленные этим внезапным явлением, замешкались.

До того как те пришли в себя, Шарейн взмахнула мечом, и удар клинка Кентона вспышкой голубой молнии обрушился следом. Двое солдат, шедших первыми, упали. Прежде чем они рухнули со ступеней, Кентон схватил щит с руки одного из них, передал его Шарейн и вонзил меч в воина, шедшего следом.

– Во имя Иштар! – вскричала Шарейн, и ее меч тоже вонзился в плоть.

– Женщина! Жрец! Хватайте их! – раздался рык Кланета.

Кентон нагнулся, поднял тело сраженного солдата и бросил его в остальных. Это сбило их с ног, и они, ругаясь, покатились вниз по ступенькам, солдаты и жрецы. Некоторые падали на веревочные перила, прорывали их и летели вниз – в туман, окутавший Дом Бела далеко внизу.

Кентон вскочил, схватил Шарейн и передал ее Сигурду.

– К окну! – попросил он. – Передай ее Гиги!

Кентон подбежал к окну и открыл его. Молнии уже сверкали вдалеке, непроглядная темнота сменилась сумерками, но дождь все еще барабанил по улицам, подгоняемый завываниями ветра. В сумерках он видел руки Гиги, протянувшиеся из-за угла Обители. Кентон отступил. Викинг, сжимающий Шарейн в объятиях, встал на его место. Мгновение она висела в воздухе, а затем ее поймал Гиги.

И вот она исчезла из виду.

С лестницы послышались крики. Солдаты собрались и снова спешили вверх. Кентон видел, как Сигурд и перс подняли тяжелый диван, сорвав с него покрывала. Они подтащили его к проему и пропихнули внутрь, сбросив по ступеням вниз. Снова раздались вопли, крики боли, рев. Диван разбросал людей, как шар для боулинга расшвыривает кегли. Пролетев вниз, он остановился на площадке верхнего пролета, запутавшись в веревочных перилах, – образовалась баррикада.

– Давай, Сигурд! – крикнул Кентон. – Жди нас у рощи! Я останусь здесь с Зубраном!

Перс посмотрел на него, и в его агатовых глазах Кентон увидел благодарность, какой не видел раньше. Он кивнул Сигурду.

Точно они договорились об этом заранее, в тот же миг викинг схватил Кентона. Хотя он ощутимо прибавил в силе, но все же не мог вырваться из стальной хватки викинга. А Зубран сорвал золотой шлем с его головы и надел на себя, снял золотой щит и замотал рот алой мантией бога, пряча свою бороду.

Будто упирающегося ребенка, Сигурд оттащил Кентона к окну и бросил его в руки Гиги. Вскоре он оказался рядом с плачущей Шарейн.

Викинг повернулся и заключил перса в объятия.

– Нет времени, северянин! Оставь сантименты! – отпрянул Зубран. – Для меня нет спасения, Сигурд, ты знаешь это. Веревка? Это ложь, чтобы успокоить Волка, ибо я люблю его. Веревка? Да они как змеи поползут за мной по ней. Разве я заяц, что ведет гончих к своей норе? Ну уж нет! Иди, Сигурд, – и скажи им, только когда выберешься из города. И направляйтесь к кораблю как можно быстрее.

– Валькирии ждут тебя! – торжественно произнес викинг. – Óдин примет к себе героя, не важно, какого он народа. Вскоре ты будешь пировать в Вальгалле с Одином Всеотцом, перс!

– И пусть там будут блюда, которых я никогда не пробовал, – пошутил перс. – В окно, северянин!

Придерживаемый за ноги Зубраном, викинг выполз наружу в объятия Гиги.

Затем все четверо устремились вниз по лестнице. Сигурд шел впереди, Гиги накрыл Шарейн своим плащом, а Кентон не прекращал браниться.