Зов Первого Всадника - Кристен Бритен

Варадгрим тоже почуял ее. Он остановился и медленно повернулся к Лил. Она могла разглядеть пустые глазницы, обрывки старого плаща, развевающиеся вокруг колен. В руке Варадгрим сжимал меч — новенький, блестящий, но, слава Богам, не меч-душеубийца.

Лил рывком выхватила саблю из ножен.

С запоздалым сожалением вспомнила, что ее собственное оружие (равно как и само ее тело) не слишком подходило для поставленной задачи. И тем не менее Лил рвалась в бой. Желание сразиться с заклятым врагом боролось с чувством ответственности за Кариган, которой требовалась незамедлительная помощь.

Так уж случилось, что Варадгрим принял решение за нее.

— Я убью эту Галадхеон, — заявил он.

— Вот уж не думаю, — возразила Лил. — Ты хоть знаешь, с кем тебе придется драться?

— Лилиедхе Амбриодхе мертва. Галадхеон тоже должна умереть.

Лил испытала легкое разочарование из-за того, что ее личность не произвела должного впечатления.

Не тратя время на долгие разговоры, Варадгрим бросился в схватку. Это было что-то новенькое — прежний Варадгрим честному бою предпочитал цветистые и многословные декларации. Хотя, как знать, возможно, тысяча лет, проведенная в подземной темнице, способна изменить личность человека в сторону большей мужественности.

Осторожно перемещаясь, Лил блокировала удары своей саблей. Вообще-то, Кариган была ниже ее ростом и не такого крепкого сложения, так что Лилиет требовалось приспособиться к новому телу. Но зато, как заметила Первый Всадник, девушка имела неплохие бойцовские навыки.

Лес наполнился звоном мечей — будто молот колотил по наковальне. Они продолжали сражаться в клубящемся тумане. Движения Варадгрима казались примитивными, но вполне осмысленными.

Лил, в свою очередь, не могла себе позволить излишеств. Ей приходилось экономно тратить энергию — и свою, и Кариган. Она и обычно-то вступала в схватку с целью убить врага, а не для того, чтобы продемонстрировать чудеса техники боя на мечах. Способность убивать являлась суммой практических навыков, которые Лил поневоле приобрела в течение Долгой войны. В те времена ей было не до красивого позерства, и сейчас капитан не собиралась менять привычки.

В движениях Варадгрима чувствовалась некоторая скованность, что снижало его опасную быстроту. Лил в некотором смысле была даже разочарована таким соперником. Возможно, сказывалось удаление Морнхэвена — призраку явно не хватало энергии. Помимо самого пугающего факта своего присутствия, Варадгрим не имел других преимуществ. Но не на того напали! Призрак Первого Всадника не так-то легко напугать.

Правда, Лил понимала, что затягивать схватку достаточно опасно. От потери крови тело Кариган слабело на глазах, и каждая минута боя ухудшала положение. Да и Лил в качестве привидения имела ограничения. Так что с этим делом надо кончать, и как можно скорее.

Прижавшись спиной к дереву, она позволила Варадгриму приблизиться. А затем — в момент удара — попросту поднырнула под руку противнику. Клинок варадгримовского меча вонзился в дерево и застрял в нем. Ему понадобилось ровно одно мгновение, чтобы освободить меч. Но Лил хватило и этого мгновения. Обойдя сзади противника, она одним сильным и точным движением срубила ему голову.

Обезглавленный труп рухнул на землю. Плоть на нем стала морщиться и разлагаться прямо на глазах Лил. Очень скоро от Варадгрима осталась кучка грязного тряпья и злобно оскалившийся череп.

Свинцовая корона расплавилась и собралась лужицей жидкого металла, которая довольно быстро впиталась в землю. Раньше верного слугу к Морнхэвену привязывала дикая магия, теперь же он оказался — в некотором смысле — свободен. Вот груда рванья на земле едва заметно колыхнулась — последний вздох Варадгрима — и осыпалась вместе с костями, на которых держалась.

«Долго же пришлось ждать», — подумала Лил, вкладывая саблю в ножны.

Смерть давнишнего врага не доставила ей особой радости. Точно так же и раньше — в бытность живым человеком — она не торжествовала, отняв чужую жизнь. Вернее: возможно, в первые годы своей военной карьеры она, по молодости, и могла радоваться победам… Но прошло время, и повзрослевшая Лил осознала: рядовые солдаты Морнхэвена делают в точности то же, что и она сама, — сражаются за свою жизнь, за свои идеалы или просто из куража и безрассудства. Подобное понимание делало убийства абсолютно безрадостным делом.

* * *

Чувствуя, что силы — ее и Кариган — на исходе, Лил медленно брела по лесу. Похоже, они заблудились… Виной тому был густой туман и совершенно одинаковые деревья вокруг. Как бы Лил хотелось снова вернуться в мир духов! Ведь холодное бесчувственное тело девушки никак не помогало ей в передвижении, по сути, являлось обузой, которую приходилось тащить. Но бросить Кариган она не могла. Сама девушка не оклемается после такого ранения, а надеяться на помощь извне в Блэквейлском лесу не приходилось. Она пыталась докричаться до своей подопечной, разбудить ее разум, но не получала ответа. Лил даже забеспокоилась: не могло ли случиться так, что общение с Морнхэвеном нанесло девушке непоправимый вред? Тело Кариган продолжало двигаться — шаг за шагом — но только потому, что его принуждала к этому воля Лилиет. Она же позаботилась о том, чтобы разорвать рукава рубашки на бинты и перевязать рану. Это позволило наконец-таки остановить кровотечение.

«Кариган!» — мысленно взывала она, но ничего не слышала в ответ. Насчет того, чтобы видеть… Она различала вокруг себя только проклятый, надоевший снег.

* * *

Кариган медленно брела сквозь снег, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться. Белые хлопья падали ей на голову и плечи. Подтаяв, ледяными струйками стекали за шиворот. Девушка не могла припомнить, почему и как она очутилась в этом пустынном и заснеженном месте. Из раны на груди сочилась кровь, застывая в кристаллы красного цвета. Пальцы на руках и ногах давно уже перестали ощущаться. Ей хотелось лишь одного: лечь и уснуть.

«Нет, — одернула она себя. — Этого нельзя делать!» Но вот почему нельзя, она так и не могла сообразить.

Порой ей казалось, будто где-то вдалеке выкрикивают ее имя. Но потом она решила, что это просто ветер шумит в деревьях.

* * *

Уже спускались сумерки, когда Лил наконец вышла на древнюю дорогу, которую давным-давно, до прихода Морнхэвена, построили эльцы. Ей не довелось наблюдать расцвета Арджентайн, поскольку это чудо погибло еще до ее рождения.

Но, как и все дети, она слышала массу захватывающих историй про волшебный город. Даже в разоренной бесконечной войной стране жила магия сказок, и самые красивые из них относились к Арджентайн.

Лил помнит, как старый, неприветливый с виду солдат приходил к ним, сиротам, и рассказывал сказки. У него не было одной руки, а глаз прикрывала черная повязка, но это не мешало ему очаровывать детишек рассказами о сияющем замке Лорелин из лунных лучей. Несчастные дети, лишенные материальной и духовной пищи, буквально упивались его историями — так, будто это были вкуснейшие пирожные.