Анклавы в аду. Встречный прорыв - Артем Рыбаков

Торжок. 279 километров от предыдущей точки. 21.42.

— Домой, Виталий Андреич? — прикрепленным водителем был сегодня Саша-Косорез, сорокапятилетний ветеран, к полноценной боевой работе уже непригодный, но водительскому мастерству которого многие молодые Следопыты завидовали белой завистью.

— Нет, Саша, давай на Красноармейскую, в «Троицу»! — негромко хлопнула дверь машины, и, мягко урча мотором, черный «гелендваген» серии «461»[25]выехал со стоянки.

Машину главы Братства взяли как положено — «на штык», трофеем во время войны «Двадцать шестого года», вот только выяснить, кому именно она принадлежала до Тьмы, не удалось. Просто стояла в одном из гаражей Юрьева, не частных, конечно. И хотя поддержание ее в порядке было по нынешним временам делом затратным, но Андреич привык к ней, можно сказать, душой прикипел. Статус, опять же…

Перемахнув Тверцу по недавно отремонтированному мосту, черный внедорожник повернул на площади Воробьева направо и покатил по Красноармейской.

«Смешно, жизнь поменялась, вся страна в развалинах, а названия как были, так и остались. Наверное, более важные дела у нас были, чем таблички на домах переписывать. Не то что в девяностые, будь они прокляты! — разглядывая выстроенные за последние несколько лет дома, думал Виталий Андреевич. — Вот даже многоэтажки в нормальном состоянии поддерживать удается, а ведь скольких усилий стоило их сохранить! Зато и нынешняя перенаселенность города не так сильно чувствуется».

К «Троице», бывшему «Тринити», а до того «Клубу офицеров в/ч 32882»,[26]числившемуся самым фешенебельным заведением такого рода во всем анклаве, они приехали, когда на улице уже зажглись редкие фонари.

Члены Экономсовета, верхушка Братства, офицеры-вертолетчики из той самой ВэЧэ, крупные торговцы и промышленники — вот та публика, что заглядывала сюда на огонек. Цены тут не то что кусались, а и просто могли сожрать случайного посетителя со всеми потрохами, но не главе Братства об этом переживать, тем более что охрана заведения обеспечивалась именно Следопытами.

Мягко качнувшись на усиленных амортизаторах, «гелик» остановился у старинного, середины прошлого века, одноэтажного здания. Распахнув дверь, Сибанов вышел наружу. «Вот чем хорош мой „немчик“, что с посадкой-высадкой никаких проблем, не то что на „козлике“».

— Вечер добрый, Виталий Андреевич! — поприветствовал его старший из трех привратников.

— И тебе, Сережа, не хворать. — Сергей Остромыслов, по прозвищу Проныра, в Братстве уже лет пятнадцать, давно дорос до командира рейдовой партии, но сейчас его перевели в ведомство Гедевана, и тот послал его сюда, «политесу набираться», как выразился сам начальник аналитической службы. — Костюмчик, я гляжу, уже пообмялся?

Проныра непритворно смутился, ну еще бы — когда неделю назад он надел предусмотренный местным дресс-кодом[27]классический костюм вместо привычного «комка», то смотрелся он на нем едва ли лучше, чем на корове седло. Теперь же он если и не выглядел как настоящий денди,[28]но цивильности в нем изрядно прибавилось. «Однако назвать его этим, как его? — попытался припомнить модное когда-то слово вместо термина времен Пушкина и Достоевского Сибанов. — А, метросексуалом! Да уж, тот, кто его так назовет, проблем получит охапку!» — и, усмехнувшись своим мыслям, глава Братства вошел в предупредительно распахнутую дверь.

В гардеробной его перехватил Семен Вартанович, директор и по совместительству — один из владельцев клуба:

— Виталий Андреевич, так приятно вас видеть у нас в гостях! — распахнул объятья местный владыка.

— Сема, — ответил Сибанов, троекратно обнявшись, — вот скажи мне, куда подевался тощенький армянский паренек, который заведовал задрипанным санаторием в Тьмутаракани, а? Кто подменил его на такого хорошего и очень большого человека? — дружеский хлопок по объемистому животу показал, насколько большого.

— Андреич, ведь не поверишь, если скажу, что с голоду пухну? — лукаво улыбнулся Семен.

— Не поверю…

— Тогда и врать не буду. Скажу только, что сам вырос, проклятый! — и Семен Вартанович, скорчив зверскую гримасу, посмотрел на свой живот.

— Махидов, ты только скажи, — заговорщицки приглушенным голосом ответил ему Сибанов, — у нас есть специальная программа для похудания. Если надо — запишу по старой дружбе…

— Да? И какая? — подхватив Виталия под локоть, директор клуба повел его в глубь клуба.

— Хочешь — «Рейд на Кинешму»? А хочешь — «Патруль под Удомлей»? У нас, сам знаешь, выбор богатый.

Семен засмеялся так, что внушительный живот, о котором велся разговор, заколыхался словно древний водяной матрас: