Золотой вепрь - Владислав Русанов

– Не было! Это вы перепутали! Фуфайка вязаная. Цвету зеленого…

– Значит, это не тот фра Дуллио… – сокрушенно пробормотал Мастер. – Это ж надо! Обознался…

– Ты что-то сильно хитровыкрученный! – хрипло громыхнул сверху силач. – Брешет и не краснеет! Вот я тебя сейчас!

Он скрылся из виду. Послышался тяжелый топот сапог по палубе.

– Не трудись, уважаемый! – насмешливо крикнул Мастер. – Я уже ухожу…

Он подмигнул оторопевшему Фабьо и в два шага достиг края бревенчатого настила. Спрыгнул и нырнул в узкий проход между составленных друг на друга пузатых бочек и потрескавшейся саманной стенкой амбара.

Сзади раздался звонкий всплеск оплеухи, а затем обиженный крик матроса.

Ухмыляясь в усы, сыщик миновал припортовый квартал. Погони не было.

Фарал встречал путешественника сонной тишиной. Иного трудно ожидать от меленького провинциального городка. Хотя для Гобланы – крупный порт. И жителей немало. Тысячи полторы-две.

Долг службы не позволял контрразведчику надолго оставлять столицу Сасандры, поэтому он не выбирался из Аксамалы дольше чем на десять дней. И то, когда в последний раз преследовал шпиона, а после доставлял его обратно для допроса, смотреть по сторонам было некогда. Он помнил чистенькие беленые домики маленьких городков Вельзы, свечи тополей вдоль дорог, абрикосовые и яблоневые сады, сытых котов, греющих животы под лучами весеннего солнца.

Здесь все по-другому. Осенний пасмурный день. Один из тех, что еще радуют глаз красками недавнего лета, да и кутаться желания пока не возникает – ветерок теплый, хоть в глубоких тенях таится напоминание о грядущей зиме. Стены домов – в потеках и трещинах – производят впечатление неопрятности. Кое-где вьется плющ, но цветников в палисадниках не сыщешь днем с огнем. То ли не приживаются, то ли местным жителям просто не до того. Одежда редких прохожих не блещет изысканным покроем – меховые безрукавки, бесформенные шапки, широкие штаны и боты на шнуровке. У женщин суконные юбки и те же безрукавки, на головах – вышитые платки.

Независимость объявили? Свободы возжелали?

Ну-ну…

Год-другой, может, и выдержат без помощи Аксамалы. Гоблана ведь одна из самых бедных провинций. Лес, посконь, воск, железная руда, пушнина – белки, куницы, лесные коты. Пахотных земель мало, да и погода местных хлебопашцев не балует – то всходы замерзнут, то дожди во время жатвы польют – пшеница с рожью сгниют на корню.

Хотя, все в руке Триединого. Поживем – увидим. Вдруг удастся сохранить независимость?

А вот и гостиница. Вырезанная из широкой доски и раскрашенная яркими красками полосатая щука оскалила зубастую пасть. Захочешь – не пройдешь мимо.

Мастер и не собирался проходить. Напротив, он толкнул дверь, в один миг окунувшись в облако кухонных ароматов. А ведь недурно пахнет, три тысячи огненных демонов! Жареная баранина с тмином. Яблочный пирог. Какая-то рыба с острой приправой – черный и красный перец, кориандр, базилик, мускатный орех, еще что-то неуловимо знакомое… Сыщик постоял, давая глазам привыкнуть к слабому освещению масляных каганцов.

– Господин приезжий? Господин желает перекусить? А может быть, комнату на ночь?

Перед ним застыл хозяин гостиницы – вряд ли столь почтенного возраста человек мог быть наемным работником. Седенькие волосы призрачным ореолом взметнулись вокруг розовой блестящей лысины, лицо сморщенное, как печеное яблоко, но глаза цепкие, внимательные.

– Может быть, – кивнул Мастер. – Может быть… Но не сейчас. Позже. Скажите мне, почтеннейший фра…

– Фра Таббас, с вашего позволения.

– Почтеннейший фра Таббас, скажите мне, пожалуйста, не остановился ли в вашей гостинице известный капитан из Аксамалы, владелец когга «Пламя заката», фра Дуллио?

Взгляд хозяина метнулся вправо-влево… Какие тут все пуганые! Их что, независимость уже довела?

Сидящий за столом у окна толстяк отложил ложку, поднялся:

– А что у вас за дело к фра Дуллио?

«Вот ты какой… – подумал Мастер. – Интересно, ты завербованный дель Гуэллой или ни сном, ни духом о его предательстве? Впрочем, откуда простому купцу знать в лицо главу аксамалианского тайного сыска? Его не каждый заседатель магистрата или Совета жрецов в лицо знает».

– Я из Аксамалы. Проездом… – начал сыщик излагать, придумывая на ходу повод, который позволил бы ему увлечь Дуллио прочь от любопытных глаз, поболтать о том, о сем.

– Что? – Щеки толстяка побелели, лоснящиеся от жаркого губы запрыгали. – Что случилось? Что с мальчиком?

«С каким еще мальчиком? Ах да! У тебя же в прошлом году сын родился. Поздний ребенок. Наследник. Наверняка любимчик. Неужели болеет сын?»

– Господин! Почему вы молчите? – Купец умоляюще сцепил пальцы перед грудью. – Пожалуйста! Прошу вас сказать всю правду…

Мастеру вдруг стало жалко этого обрюзгшего мужчину, уверенно заканчивающего пятый десяток. Может быть, он и ухватистый купец и готов продать душу Искусителю за лишний скудо, но только свою. За жизнь и здоровье сына он будет биться против сотни ледяных демонов, уйдет в плавание на дальний север, где девять месяцев в году океан затянут льдом, не побоится и дальнего юга, где морская вода, как утверждают немногие смельчаки, попытавшие счастья за Айшасой, кипит прямо за бортом судна.

– Успокойтесь, фра Дуллио. – Сыщик старался говорить ровно и убедительно. – Вашей семье ничего не угрожает. Но нам нужно поговорить наедине. Это скорее связано с вашим занятием. Я имею в виду торговлю.

– Наедине? – Владелец «Пламени заката» непонимающе вытаращил глаза.

– Ну да. Зачем же выносить сор на улицу? Не так ли?

Дуллио вытер жирные губы рукавом. Кивнул:

– Пойдемте, фра…

– Фра Иллам.

– Пойдемте наверх, фра Иллам. – Купец с сожалением оглянулся на остывающий обед. Вначале Мастер хотел предложить ему доесть или хотя бы захватить с собой кувшинчик вина, но вовремя одумался.

«Становишься мягкотелым. Перед тобой вольный или невольный, но сообщник государственного преступника. Ты еще обними его, поинтересуйся здоровьем… – выругал сыщик самого себя. И тут же ответил: – И обнимешь, если после этого он тебе всю подноготную о дель Гуэлле выложит. И поцелуешь еще. Троекратно, как император любил».

Хозяин гостиницы лично отвел гостей в комнату господина Дуллио. Поставил на стол каганец. Поклонился и ушел, плотно притворив дверь.

– Итак, фра Иллам? – Купец глянул исподлобья, все еще ожидая подвоха.

– Дело государственной важности! – решил сразу огорошить его Мастер. – Строжайшая секретность!

Дуллио отвел глаз и попятился. Догадывается? Или, как у большинства торговцев, рыльце в пушку – контрабанда, скрытие прибылей и тому подобное?

– Я хочу поговорить о вашем попутчике. Мужчина средних лет, благородной внешности, вы приняли его…