Орда. Шпион Темучина - Андрей Посняков

Чаща постепенно становилась все гуще, вскоре и вовсе стемнело – солнечные лучи гасила темно-зеленая тень. Узкая, змеившаяся меж деревьев тропинка привела путников к небольшому ручью, у которого был сделан привал. Напоив, пленников отвели в искусно замаскированную пещеру, где и оставили, завалив тяжелыми камнями вход.

– Без особых затей, но надежно, – прокомментировал вслух Баурджин. – Попробуй выберись, никаких сил не хватит.

– Думаю, они к тому же оставили где-нибудь часового.

– Конечно, оставили, Гамильдэ! А как же?!

– Разбойница… Красивая! Очень! Такую б жену! – Жарлдыргвырлынгийн, а попросту – Жорж, молча привалился спиной к стене пещеры и закрыл глаза.

– Правильно, – одобрительно кивнул нойон. – Лучше поспи, чем говорить такие речи. Ишь, жены-разбойницы захотелось… Поспим. Восстановим силы, кто знает, может быть, они нам очень скоро понадобятся. Кстати, тут и подстилка имеется. Курорт!

– Что? – шепотом спросил Сухэ у Гамильдэ-Ичена.

– Не знаю, – покосившись на Баурджина, так же, шепотом, отозвался юноша. – Нойон много непонятных слов знает.

– А!

Баурджин прикрыл глаза и задумался, пытаясь подвести некоторые итоги. Убитых погонщиков было, конечно, жаль, но не они были главной потерей. Повозки с товарами! Без них выдавать себя за торговцев не имело смысла. А тогда – за кого? За тех же торговцев, только ограбленных? Поверят ли? Попросят доказательств, а кто их пленникам даст? Разве что Дикая Оэлун выпишет справку: так, мол, и так дана таким-то сяким-то в том, что они честные торговцы, ограбленные вверенным мне бандподразделением. Баурджин усмехнулся. Интересно, долго их здесь будут держать? Впрочем, нет – вопрос поставлен неверно, прямо сказать – тактически и стратегически безграмотно. Каким образом отсюда поскорей смыться – вот какие задачи сейчас ставить надо!

– Гамильдэ!

– Да, нойон?

– Подползи ящеркой к камешкам, полежи, послушай… Только осторожно.

Гамильдэ-Ичен зашуршал соломой. Затих.

Баурджин ненадолго задремал, настолько чутко, что прекрасно слышал каждый, даже самый тихий, шорох. Услыхал и когда подполз Гамильдэ-Ичен, открыл глаза:

– Ну?

– Их там двое, нойон.

– С чего так решил?

– Слышал, как разговаривали. О чем – не знаю, ветер.

– Где они?

– Шагах в десяти от камней, под лиственницей. Там, из-за камней, видно.

– Видно, говоришь? – Баурджин встрепенулся, прогоняя остатки сна. – Ну, пойдем, взглянем.

Они осторожно подобрались к заваленному камнями входу. Как и сказал Гамильдэ-Ичен, камни были уложены неплотно, сквозь узкие щели прекрасно просматривалась небольшая полянка перед пещерой, кусты можжевельника, папоротники, лиственница. Ага, вот они, субчики! Валяются, как колхозники после подсчета трудодней.

В папоротниках, под лиственницей, прислонившись к широкому стволу, в непринужденных позах расположились охранники – двое молодых парней в поношенных летних тэрлэках и узких шерстяных штанах. Босые, но с копьями и саадаками. Так просто не вылезешь – изрешетят стрелами.

– Ну, посиди еще. – Баурджин похлопал юношу по плечу. – А я пройдусь посмотрю – что тут за пещера?

– Ничего хорошего, – шепотом отозвался Гамильдэ-Ичен. – Я уже проверял.

Парень оказался прав – пещера имела в длину всего пятнадцать с половиной шагов при ширине десять. Баурджин, правда, попытался копнуть рукой стену – напрасные хлопоты. Гранит, однако, или какой-то другой твердый минерал.

– Вот, правильно, нойон! – встрепенулся проснувшийся Сухэ. – Надо копать!

Да, тебя только тут не хватало, парень. Как там пословица-то про молчащего дурака? Промолчит – сойдет и за умного?

Баурджин обернулся:

– Копать? А ты что, метростроевец?

– Кто, нойон?

– Проехали… Так всю сопку можно прокопать, никакого толку не будет. Расскажи-ка лучше, о чем это вы с нашим гостем ночью беседовали?

– С каким гостем? – Парнишка вздрогнул. – А, с Барсэлуком. Хороший парень. Все меня про Темучина расспрашивал – хочет к нему податься. Я и рассказал, почему б не рассказать хорошему человеку?

– Действительно, – нойон сплюнул, – почему? Ладно, не мешай пока… Чапай думать будет!

– Чего?

Баурджин раздраженно отмахнулся.

Лежал – сыровато, правда, и жестко – думал. Днем, похоже, ничего не получится, а вот ночью… Интересно, на оправку выводить будут или прямо тут? Хорошо б, выводили…

– Сухэ!

– Да, нойон!

– Иди к выходу, попросись по большому делу!

Алтансух вскочил с неожиданным усердием – видать, давненько парню хотелось. К удивлению Баурджина, стражи его просьбе вняли, хотя и не сразу – немало пришлось покричать. Поднялись, поднатужившись, отворотили каменюку… ага, использовали в качестве рычага еловый ствол. Ясно…

– Ну, как?

Вернувшийся с оправки, Сухэ прямо-таки излучал довольство:

– Ух, хорошо! Теперь можно и дальше посидеть.

– Да я не о том. Как там все происходило-то?

– Да за лиственницей, на полянке. Один за пещерой следил, другой – за мной – с натянутым луком!

– С натянутым луком? – Баурджин присвистнул. – Однако. А что там за местность кругом?

– Да обычная – сопки, кусты, лес – сами ведь видели.

И впрямь, видели…

Баурджин долго размышлял, советовался с Гамильдэ-Иченом, и, наконец, ближе к вечеру план побега был, в общих чертах, готов. Сначала, как стемнеет, должен был попроситься на оправку самый ловкий – Гамильдэ-Ичен. Идти, считая до десяти, и – на счет «десять» – броситься на своего конвоира. Именно на счет «десять» – ни раньше, ни позже. Одновременно – тоже на «десять» самый сильный – Жорж – должен был вытолкнуть наружу один из входных камней. Главное – успеть всем разом, ну а дальше – дело техники.

– Справишься, Жарлдыргвырлынгийн?

– Конечно! – усмехнулся Жорж. И поблагодарил: – Спасибо, нойон.

– Спасибо? За что?

– Ты первый князь, правильно произнесший мое имя. Мне приятно.

– Хорошее у тебя имя, Жарлдыргвырлынгийн. Красивое!

Если б не было так темно, то был бы хорошо видно, как погонщик покраснел от удовольствия.

А Баурджин мысленно похвалил себя – не зря по вечерам тренировался, произносил про себя трудное имечко. Улыбнулся:

– Ну, парни, никак стемнело. Пора!

Гамильдэ-Ичен подбежал к выходу:

– Эй, эй, откройте. Приспичило!

Никакого эффекта!

– Эй! Оглохли, что ли!