Тихое вторжение - Дмитрий Володихин

Старенькая служебная «Волга». Водитель в сержантских погонах и со знаками принадлежности к каким-то трубопроводным, прости господи, войскам. Из-за пробок ехали смертельно долго.

Первую половину дороги я проспал. Служба в армии в первую очередь учит нас, как заснуть в любое время суток, в любой позе и на любой поверхности.

А на середине проснулся и спросил у Михайлова:

– Самое главное… так и не понял – что такое харм?

– А?

– Ну, вы говорили: «Московский харм».

– А. От английского «harm» – зло, вред, урон. Образование новой Зоны это ведь безусловное зло, Тим.

– Понял. Теперь я спокоен.

Вторую половину дороги я потратил на изучение дисков Михайлова.

– …Подъезжаем.

Что ж, надо присмотреться к той галере, где будет проходить наше временное рабство.

– Как всё это называется, Дмитрий Дмитриевич?

– Полное и правильное название вы увидите в официальных документах, Тим. А попроще, как у людей, – ЦАЯ, то есть Центр по аномальным явлениям.

– Чьё?

– А вот это уже ни к чему. Чьё, как к кому подойти, с кем дружить и как дорого дружба обойдется, – мое дело. С вас достаточно того, что бизнеса, спецслужб и армии тут нет. МВД, здраво разбавленное наукой, плюс прямой представитель Администрации президента и несколько федеральных служб пониже рангом, чем МВД.

Киваю. Большего мне из него не вытянуть. Да по жизни большего и не требуется. Еще бабушка, мудрая женщина, говорили: «Меньше знаешь, дольше жив!»

Что я тут вижу, парни? Плюсы и минусы я тут вижу.

Серый параллелепипед с унылыми рядами больших офисных окон. Такие здания любили строить в эпоху зрелой Империи, при Леониде Ильиче Брежневе. Они украшены полным отсутствием архитектуры. Так бывает иногда: строительство есть, а архитектуры нет. Сплошной кубоконструктивизм в тяжелой форме. По фасаду – традиционные елочки. Над входом – мозаика: космонавт в скафандре вольно плавает по просторам вселенной. Правой рукой он пытается дотянуться до ближайшей звезды, а левую держит у сердца. На гермошлеме большими красными буквами написано: «СССР». Очень славно. Значит, строили все-таки для ученых, а не для эмвэдэшников, и, возможно, ученые тут все еще хозяева.

Если кто не понял, скажу для ясности: я не люблю физиков, но физики всё же лучше, чем менты.

Минусы: всё обшарпано до мать твою не знаю как. Российская наука как она есть последние тридцать лет. Электроворота на въезде восходят к новейшим разработкам советской техники… пятидесятых годов.

Но плюсов больше. Во-первых, очень хороший асфальт – и на подъезде, и во дворе. Во-вторых, – лес разнообразных антенн на крыше серой хоромины. И, кстати, пара вертолетов по соседству с антеннами. Похоже, начинка у ЦАЯ гораздо серьезнее, чем внешний вид. В-третьих, на заднем плане – свежепостроенные боксы, заполненные очень приличной техникой.

Наконец последнее. Тормозят нас грамотно. Документы спрашивает обычный капитан в форме российской полиции с автоматом «Витязь-10». Поодаль стоит и держит нас на прицеле боец в навороченном бронике и с каким-то мне не знакомым стволом, по форме напоминающим гаусс-пушку из старой Зоны. Там ее монтировали отдельные умельцы, давая каждому изделию персональное имя… Неужто гаусс-пушку поставили на государственное серийное производство? У нее же боеприпасы – чистое золото! А эта – явно увеличенного калибра, притом еще и с подствольником, с пазами для подстыковки сошек, с кронштейном для зондового электронного прицела… да это не оружие, а ведро бриллиантов! Но опаснее обоих караульных – и того, кто с «витязем», и того, кто с этим чудовищем, – выглядит третий охранник. В штатском. Ничего, помимо пистолета, у него нет. А какой именно пистолет, я разобрать не могу. Я вообще, по большому счету, мало что могу разобрать: он двигается особым образом, и нет никакой возможности сконцентрировать на нем внимание…