Белая роза - Глен Кук

– Дай денег, Бо, – потребовала Жасмин.

– Зачем?

– Вы двое «здрасьте» не скажете, пока не начнете свои заговоры плести. А я пока на рынок схожу.

Боманц ждал. Жасмин обошлась без обычного арсенала ядовитых фразочек о горькой женской судьбе. Боманц пожал плечами и высыпал горсть монет в ладонь жены.

– Пошли наверх, Шаб.

– Она стала мягче, – заметил Шаблон, когда они поднялись на чердак.

– Я что-то не заметил.

– Ты тоже. А дом совсем не изменился.

Боманц зажег лампу.

– Все так же тесно, – посетовал он, берясь за копье-тайник. – Надо будет новую сделать. Эта уже потерлась. – Он разложил карту на маленьком столике.

– Добавлений немного.

– А ты попробуй избавиться от Бесанда. – Боманц постучал по шестому кургану. – Вот. Единственное препятствие у меня на пути.

– Это единственный возможный путь, папа? Может, легче взять верхние два? Или даже один? Тогда у тебя будет шанс пятьдесят на пятьдесят угадать два оставшихся.

– Я не гадаю. Мы же не в карты играем. Если при первой сдаче сыграешь неправильно – второй не будет.

Шаблон подтащил табурет, глянул на карту. Побарабанил по столу пальцами. Боманца передернуло.

Прошла неделя. Семейство приспособилось к новому ритму жизни – включая жизнь под все более внимательным взглядом Наблюдателя.

Боманц чистил секиру из захоронения теллекурре. Сокровищница. Сущая сокровищница. Общая могила, прекрасно сохранившиеся оружие и доспехи. В лавку вошел Шаблон.

– Тяжелая была ночь? – Боманц поднял глаза.

– Не слишком. Он, кажется, готов сдаться.

– Мен-фу или Бесанд?

– Мен-фу. Бесанд раз шесть заглядывал. – Сторожили отец с сыном посменно. Оправданием служил ворюга Мен-фу, но на самом деле Боманц надеялся вымотать Бесанда еще до появления Кометы. Трюк не срабатывал.

– Мама приготовила завтрак. – Боманц принялся складывать мешок.

– Подожди, папа. Я тоже с тобой.

– Отдохнул бы.

– Да ладно. Охота мне в земле поковыряться.

– Ну давай. – «Что-то мучит парня. Может, он готов поговорить?» Они редко беседовали. До университета их отношения были одним сплошным скандалом, где Шаблон всегда только защищался… За эти четыре года он вырос, но в глубине души оставался все тем же мальчишкой. Он не был еще готов встретиться с отцом как мужчина с мужчиной. А Боманц недостаточно постарел, чтобы не видеть в Шаблоне того мальчишку. Так постареть нелегко. Когда-нибудь его сын посмотрит на своего сына и подумает: «Как же он вырос…» Продолжая очищать булаву от наростов грязи, Боманц криво усмехнулся самому себе. «Об отношениях он думает. Разве это на тебя похоже, старый ты пень?»

– Эй, пап! – позвал Шаблон из кухни. – Чуть не забыл. Прошлой ночью я видел Комету.

Когтистая лапа вцепилась Боманцу в живот. Комета! Нет, не может быть. Не сейчас. Он еще не готов.

– Наглый, мелкий ублюдок! – Боманц сплюнул. Он и Шаблон сидели в кустах, наблюдая, как Мен-фу вышвыривает из раскопа предметы. – Я ему ногу сломаю!

– Подожди минутку. Я обойду кругом и перехвачу его, когда он побежит.

– Нечего руки марать. – Боманц фыркнул.

– Очень хочется, папа. Счеты бы с ним свести.

– Ладно.

Мен-фу высунул из ямы уродливую головку, нервно огляделся и снова ушел в землю. Боманц двинулся вперед.

Подойдя поближе, он услыхал, как вор разговаривает сам с собой:

– Ох, чудненько. Чудненько. Каменное сокровище. Каменное сокровище. Эта жирная мартышка его не заслуживает. Все к Бесанду подлизывается, подлый.

– Мартышка, говоришь, жирная? Ну погоди. – Боманц сбросил с плеч мешок и инструменты, покрепче взялся за лопату.

Мен-фу выбрался из раскопа, держа в руках охапку древностей. Глаза его широко распахнулись, губы беззвучно зашевелились. Боманц размахнулся.

– Ну, Бо, только не…

Боманц ударил. Мен-фу отпрыгнул, получил лопатой по ноге, взвыл, уронил свою ношу, замахал руками, свалился в раскоп и вылез с дальней стороны ямы, привизгивая, как недорезанная свинья. Боманц проковылял за ним, нанес могучий удар по ягодицам супостата, и Мен-фу побежал. Подняв лопату, Боманц метнулся за ним с воплем:

– Стой, ворюга, сукин ты сын! Будь мужиком, ты!

Он нанес последний мощный удар и, промахнувшись, не удержался на ногах. Боманц вскочил и, воздев лопату, продолжил погоню.

На Мен-фу кинулся Шаблон, но вор протаранил его и исчез в кустах. Боманц врезался в сына, и они вместе покатились по земле.

– К черту, – пропыхтел Боманц. – Все равно сбежал.

Он распростерся на спине, тяжело дыша. Шаблон захохотал.

– Что смешного, черт тебя дери?

– Лицо у него было…

Боманц хихикнул:

– Не много же от тебя было помощи.

И они оба расхохотались.

– Пойду лопату свою отыщу, – выдавил наконец Боманц.

Шаблон помог отцу встать.

– Если бы ты мог себя видеть, пап!

– Хорошо, что не видел. А то меня удар бы хватил. – Боманц снова начал хихикать.

– Ты в порядке, пап?

– Да. Просто.. не могу одновременно смеяться и переводить дыхание. Ох-хо-хо… Если я сейчас сяду, то уже не встану.

– Пошли копать. Это тебе поможет. Ты вроде тут лопату обронил?

– Вот она.

Отсмеяться Боманц не мог все утро. Стоило ему вспомнить позорное бегство Мен-фу, и он не мог удержаться от хохота.

– Пап! – Шаблон работал на дальнем краю раскопа. – Глянь сюда. Наверное, поэтому он нас и не заметил.

Подхромав поближе, Боманц увидел, что Шаблон счищает землю с превосходно сохранившегося нагрудника, черного и блестящего, как полированный оникс. В центре его сверкал серебром сложный узор.

– Угу. – Боманц выглянул из ямы. – Никого не видно. Получеловек-полузверь. Это Меняющий Облик.

– Он вел теллекурре.

– Но его не могли похоронить здесь.

– Это его доспехи, папа.

– Черт, я и сам вижу. – Он снова высунулся, как любопытный еж. Никого. – Сиди тут и сторожи. А я его откопаю.

– Ты сиди, папа.

– Ты всю ночь здесь торчал.

– Я намного моложе тебя.

– Я себя превосходно чувствую, спасибо.

– Какого цвета небо?

– Голубое. Что за идиотский…

– Ур-раа! Мы хоть в чем-то согласны. Ты самый упрямый старый козел…