Полночный покров - Лара Эдриан

Николай вытащил кинжал, который Рената всадила в столб, и был вынужден отдать должное ее поразительной меткости. Если бы он был не вампиром, а человеком, со всеми присущими человеческой природе несовершенствами, она бы непременно сразила его наповал.

Он рассмеялся, кладя кинжал на мягкую замшу, на которой уже лежали три других. Клинки были красивыми – отполированные, идеально сбалансированные, явно ручной работы. Нико перевел взгляд на узор, покрывавший рукояти из чистого серебра. То, что казалось сплетением виноградных лоз и цветов, при ближайшем рассмотрении складывалось в слова – на каждой рукояти по одному. Честность. Смелость. Достоинство. Самоотверженность.

«Кредо воина? – удивился Николай. – Или личные принципы Ренаты?»

Николай вернулся мыслями к их поцелую. «Их». Он усмехнулся: ну, это сказано с большой натяжкой, если учесть, как он на нее налетел. Он не собирался ее целовать. Но кого он хочет обмануть? Он не смог себя остановить. И какие сейчас могут быть извинения. Да и Рената не дала ему ни малейшего шанса извиниться.

Нико хорошо запомнил ужас в ее глазах и очевидное, хотя неожиданное для него, отвращение. А еще – совершенно конкретную угрозу, исходившую от нее, когда она покидала псарню.

Его уязвленное эго пыталось убедить, что, возможно, она испытывает отвращение ко всем мужчинам в целом. Возможно, она холодна как лед только для того, чтобы Лекс ее так воспринимал, – бесполый, фригидный солдат, у которого по чистой случайности прекрасное лицо и соблазнительное тело. Очень соблазнительное и возбуждающее воображение.

Нико не знал трудностей в общении с женщинами. И это с его стороны не бахвальство, а констатация факта, основанная на многолетнем опыте. Когда дело доходило до прекрасного пола, он предпочитал наслаждаться легкими победами – чем короче связь, тем лучше. Погоня и борьба стимулировали и развлекали, но в большей степени привлекал настоящий бой – кровавая схватка с врагами Ордена и отверженными. Именно в этих схватках он находил истинное упоение.

Так почему же сейчас он так рвется последовать за Ренатой в надежде растопить ее ледяной панцирь, ну хотя бы чуть-чуть? Потому что он идиот. Упертый идиот, которым овладело смертельно опасное желание. Пора возвращаться к своим баранам, и наплевать на эротические волнения тела и на то, что он видел в глазах Миры. У него есть цель, миссия, которую Орден обязал его выполнить, и только поэтому он здесь.

Нико аккуратно завернул кинжалы и оставил замшевый сверток на скирде соломы: она вернется сюда, чтобы забрать оружие и впопыхах оставленные ботинки.

Нико вышел из псарни и продолжил осмотр территории. Высоко в небе за угольно-черной рваной кисеей облаков маячил тонкий серп луны. Теплый ночной ветерок шуршал пушистыми лапами елей, шелестел в кронах высоких дубов. Лесной воздух полнился ароматами терпкой еловой смолы, прелого мха и резкой свежестью протекавшего где-то неподалеку ручья.

Обычный лес. Ничего настораживающего.

И вдруг...

Николай вскинул голову и обратил лицо к западу. Едва уловимый аромат тронул его чувствительные сенсоры. Его здесь никак не может и не должно быть.

Запах смерти.

Старый, почти полностью выветрившийся.

Нико пошел в том направлении, куда вел его нюх. В лесную чащу. Пройдя ярдов сто, он замедлил шаг, ноздри обжигал запах разложения и тлена. Перед ним черной пропастью зиял овраг, глубокий, с крутым склоном.

Николай почувствовал тошноту прежде, чем опустил глаза вниз и увидел остатки кровавой бойни.

– Пресвятая богородица! – задохнувшись, пробормотал Николай.

Овраг был могилой – десятки человеческих тел небрежно, как мусор, сброшены одно на другое, много, сразу не пересчитать. Взрослые, дети. Убийцы не знали жалости, не щадили никого. И шла эта бойня в течение многих лет.

В тусклом лунном свете белели человеческие скелеты, руками, ногами сплетенные в зловещее кружево смерти, зияли пустые глазницы, застыли в беззвучном крике пустые отверстия ртов.

Николай отвел взгляд, отступил от края оврага и тихо выругался.

– Что за дьявол здесь бесновался?

Ответ был ему известен.

И сомнений не возникало.

Кровавый клуб.

Ярость и отвращение захлестнули волной. Вспыхнуло желание уничтожить всех тех вампиров, кто был вовлечен в это беззаконное массовое убийство. Конечно, у него не было права вершить правосудие, но в нем закипел инстинкт воина Ордена. У воинов Ордена было мало друзей и сторонников среди официальных органов управления Рода, и особенно среди сотрудников Агентства безопасности. Агентство не только выполняло функции полиции, но и формировало определенные политические тенденции в сообществе вампиров. Воинов Ордена они считали аутсайдерами цивилизованного общества, до мозга костей пропитанными духом войны. Дикими псами, которые только и ждут, чтобы на них надели строгий ошейник.

Факт массового убийства людей вызывал у Николая возмущение, но он не мог дать волю своему чувству справедливости и перейти к действию, как бы ему того ни хотелось.

Нико подавил бушующую ярость. Она погибшим здесь людям уже ничем не поможет. Слишком поздно. Все, что он может для них сделать, – выразить то уважение к их праху, которого они лишены.

Он сделался необычайно серьезным, опустился на колени у края оврага, широко распростер над ним руки и вызвал силу жизни, дремавшую в нем. Она была даром, отличавшим его от собратьев, хотя особой пользы ему не приносила. Нико почувствовал, как в недрах тела забурлила, пробуждаясь, вызываемая им энергия. Она росла, насыщаясь сиянием, и текла по рукам к ладоням.

Николай опустил руки к земле и коснулся ее пальцами.

Виноградные лозы и побеги ежевики зашуршали, расползаясь вокруг него зелеными змейками, за ними появились разноцветные головки лесных цветов. Все это росло с невероятной силой и быстротой. Нико направил зеленую массу в овраг, после чего, поднявшись на ноги, наблюдал, как тела людей постепенно покрываются живым ковром из цветов и листьев.

Это, конечно, трудно было назвать погребением, но больше Николай ничего сделать не мог; по крайней мере, теперь останки не будут гнить под открытым небом.

– Покойтесь с миром, – тихо произнес он.

Когда дно оврага закрылось полностью и костей не стало видно, он развернулся и тяжелым шагом направился к дому. Теперь он взглянул иными глазами на недавно построенный сарай, в котором в начале обхода уловил запах крови.

Чтобы убедиться в своих подозрениях, он направился к двери сарая, ментальным импульсом разорвал навесной замок, толкнул дверь и заглянул внутрь. Сарай, как заверял Лекс, был пустой. Но там стояли металлические клетки, высокие, и их назначение было совершенно очевидно – в них держали людей, сажали их туда на короткое время.